В Москве появился ночной маньяк-убийца. По некоторым признакам он напоминает… татуировку Черта, исчезнувшую с тела Волка — Вольфа — Расписного, бывшего сотрудника спецназа ГРУ Владимира Вольфа, не раз выполнявшего особые задания, связанные с риском для жизни, и в настоящее время осуществляет смену режима в одной из африканских стран. Преступник чрезвычайно опасен, его хорошо знают в криминальном мире, хотя и под разными именами… как обобщенное воплощение тюремного зла. Он дерзок, казалось бы, неуязвим… Но Вольф идет по его следу… Расплата впереди. Продолжение книг «Татуированная кожа» и «Расписной».
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
мухи танцевали в воздухе, укладывались в сугробы на тротуаре и превращались в жидкую грязь на проезжей части. Люди несли и везли елки, уже чувствовалась предновогодняя суета. Вольфу стало грустно. Почему-то Новый год всегда был для него грустным праздником. Может, оттого, что это семейный праздник, а он был одинок.
Забрав машину, он заехал в немецкий ресторан «Бавария», заказал столик на вечер. Колеса «форда» пробуксовывали, тормоза не держали, часто его заносило. Надо ставить зимнюю резину. Но для этого следует вначале обзавестись собственными автомобилем, гаражом, квартирой — короче, пустить корни в стылую и негостеприимную московскую землю. Или возвратиться в Тиходонск, поближе к родителям. Но в любом случае придется изменить весь привычный уклад жизни.
Он позвонил Софье, пригласил на ужин, предупредил:
— Только чтобы от подъезда до подъезда на машине. Вызови такси.
— О, у тебя какое-то торжество? — заинтригованно произнесла она.
— Да, вроде того…
В ресторан Владимир приехал на четверть часа раньше. Официанты в средневековых камзолах, черные дубовые панели, черные потолочные балки, огромные зеркала, в которых отражались белые крахмальные скатерти, белые свечи в желтых бронзовых подсвечниках, красные салфетки, серебряные приборы, фарфоровая посуда…
Интерьер и обстановка напоминали старинный замок богатого немецкого барона. Возможно, вампира.
Ожидая Софью, Волк волновался больше, чем в борсханской засаде. Но виду не показывал и старательно разыгрывал графа Монте Кристо.
Он раскованно сидел у стойки бара, потягивал баварское пиво и смотрел в большое зеркало за спиной бармена, в котором отражалась входная дверь.
Софья появилась ровно в шесть. Как всегда, чистенькая, аккуратная и изящная, она с интересом принялась осматриваться по сторонам. Метрдотель встретил ее, что-то спросил и повел к заказанному столику. Волк, с кружкой в руке, поднялся навстречу.
— Тебе здесь нравится?
Она кивнула.
— Да, очень респектабельно. Ты сегодня шикуешь?
Волк усмехнулся.
— Все относительно.
Он вытянул вперед тяжелую, ярко разрисованную кружку.
— Знаешь, что это?
— Конечно. Пиво.
— Баварское пиво. Когда-то для моего отца, да и для других русских немцев оно было символом жизненного успеха. Выпить «Баварского» означало достичь высшей ступени жизненного успеха. Потому что в СССР такого не было, и отведать его можно было, только выехав в Германию. А это для многих и означало высший жизненный успех. Теперь же оно продается в каждом ларьке, а потому утратило значение символа. Обычное пиво, каких много.
Они сели за столик. Официант зажег свечи и принес толстые книги в кожаных переплетах.
— Это меню? — удивилась Софья.
Волк важно кивнул, хотя тоже видел такое толстое меню впервые в жизни. Софья выбрала рыбу и белое вино, Волк к ней присоединился. Официант уточнил:
— Дорада на гриле и мозельское?
— Конечно, — кивнул Волк.
Разговор не клеился, и они сидели молча, вяло перебрасываясь необязательными словами. Софья рассказала, что генерал Чучканов опять в командировке, а Волк сообщил, что бросил работу.
Наконец принесли аппетитно зарумяненную рыбу и вино в вытянутой бутылке. Официант наполнил бокалы. Свет свечи подчеркивал золотистый цвет напитка.
— За что выпьем? — спросила Софья, поднимая свой бокал и рассматривая его на фоне пляшущего желтого огонька. — За твой успех? Догадываюсь, что тебе все удалось.
— Давай, — согласился Волк. — Давай сначала за мой успех. А потом выпьем за то, что мне удалось выжить, несмотря на предательство друзей.
— Такая у тебя, наверное, профессия, — неожиданно согласилась Софья, сделав пару глотков вина.
Волк не понял: то ли Софья так цинично признается в своем предательстве, то ли просто философствует о превратностях судьбы наемника. Но уточнять не стал. В середине застолья не время выяснять отношения. Вначале следует завершить трапезу. Хотя итальянские мафиози убивают свою жертву именно в разгар обеда: у них считается, что лишение жизни в момент удовольствия причиняет особые мучения. Однако, хотя Волку и приходилось убивать людей, он не был итальянцем, не был мафиози и не собирался убивать Софью.
На десерт с помощью официанта Волк заказал вишневые штрудели с лимонным сорбетом и сладкое десертное «ледяное вино».
— Теперь выпьем за чудесное спасение, когда киллер ждал меня в подъезде, —
