В Москве появился ночной маньяк-убийца. По некоторым признакам он напоминает… татуировку Черта, исчезнувшую с тела Волка — Вольфа — Расписного, бывшего сотрудника спецназа ГРУ Владимира Вольфа, не раз выполнявшего особые задания, связанные с риском для жизни, и в настоящее время осуществляет смену режима в одной из африканских стран. Преступник чрезвычайно опасен, его хорошо знают в криминальном мире, хотя и под разными именами… как обобщенное воплощение тюремного зла. Он дерзок, казалось бы, неуязвим… Но Вольф идет по его следу… Расплата впереди. Продолжение книг «Татуированная кожа» и «Расписной».
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
это годится?
— Ерунда. Это не главное.
— А дисциплина? Ты видел, ведь никто из них не хотел идти на тропу!
— И это не главное, — так же безразлично повторил Серж.
— Я не пойму: а что же главное?
— Главное — сделать дело. Мы это умеем. И должны уметь заставлять других. Вон, смотри!
Ворота блестели свежей краской, и следов от отодранных звезд уже видно не было.
На пустыре за железнодорожными путями лениво мигали синими маячками желтые милицейские «УАЗы», на первый взгляд хаотично толклись люди в форме и штатском, молоденький сержант приваживал к предполагаемому следу некрупную черную овчарку, та вскидывала голову, фыркала и садилась на задние лапы. На самом деле хаос осмотра имел свою логику и упорядоченность, центр которой находился там, где работала оперативно-следственная группа.
— Двадцать три колотых и пять резаных, — сообщил Калинов, переворачивая второй труп. На первом он насчитал тридцать шесть ран, на третьем тоже целого лоскута не осталось, к тому же поза наводила опытного судмедэксперта на неприятные подозрения.
— Двадцать три колотых и пять резаных ранений, — послушно, как школьник на диктанте, записал в протокол прокурорский следователь. Он был совсем зеленый, только из института, так что никто не знал ни имени, ни фамилии круглолицего веснушчатого паренька, явно робеющего на месте тройного убийства. И понятые — простуженный плюгавый мужчина и грузная женщина в железнодорожной форме — тоже чувствовали себя не в своей тарелке и старались не смотреть в сторону растерзанных трупов.
Только капитан Дятлов, прослуживший в милиции двадцать пять лет, причем последние двадцать в уголовном розыске, относился к происходящему как к делу хотя и неприятному, но привычному и вполне обыденному.
— Смотри, вот на куске колбасы следы зубов остались! — он показал пальцем, и эксперт-криминалист Бровков навел фотоаппарат на очередной крупный план.
— Ты потом слепок сними, пригодится, — Дятлов пригнулся, хищно изучая измятую землю вокруг кострища. Верхняя губа у него приподнялась и нервно подергивалась, как у ищейки, вынюхивающей след. — Чую я, это ЕГО зубы.
— Сделаем, — буднично кивнул Бровков, который уже не один десяток лет копался в дерьме мест происшествий.
— И здесь пальцы наверняка остались, — ноготь оперативника ткнул в банку из-под клея. — Давай, скатай на черную пленочку… Думаю, тоже ЕГО.
— Скатаем, — равнодушно кивнул Бровков. — Ты часом не проголодался? Потом можешь колбаску доесть.
Раздался громкий звук. Женщина-железнодорожница с трудом подавила рвотный позыв.
— Ну, когда вы меня отпустите? — плачущим голосом в очередной раз взмолилась она. — Я вообще не могу на мертвяков смотреть, а тут такие страсти…
— Это вы зря, — успокаивающе сказал Калинов, повернув к понятой одутловатое лицо с навеки застывшим брюзгливым выражением. — Мертвые гораздо лучше живых. Никогда ничего плохого не делают…
И, повернувшись к безымянному следователю, уже другим — строгим и деловым тоном добавил:
— Раневые каналы глубиной до двадцати сантиметров. Скорей всего — традиционная самодельная финка…
Дятлов, внимательно глядя под ноги, медленно пошел вокруг остатков костра по расширяющейся спирали. Но, так ничего и не найдя, наткнулся на кинолога, безуспешно наклоняющего голову овчарки к земле.
— Ищи, Рекс, ищи! След, Рекс, след!
Пес фыркал и вырывался, шерсть на загривке встала дыбом.
— Ну, что тут у тебя?
— Не пойму, — растерянно ответил сержантик. — Никогда такого не было… Как будто боится… Видно, какой-то гадостью посыпали…
Опер провел пятерней по редеющим и к тому же крашеным волосам. Испитое морщинистое лицо, тусклый взгляд, — он выглядел гораздо старше своих лет. Как будто был не действующим капитаном милиции, а пенсионером-ветераном. Сейчас он чувствовал себя неудачником и испытывал нарастающее раздражение.
— Иди сюда, Паша! — окликнул его Калинов. — На третьем сорок пять ран, все колотые. А главное…
Тыльной стороной обтянутой резиной ладони судмедэксперт поправил очки. Кожу его лица покрывали черные точки, на щеке росла бородавка.
— Похоже, его того… Ну, сам понимаешь…
— Что я понимаю?! — дал выход раздражению Дятлов. — У меня уже все эти загадки знаешь, где сидят? Давай, Калинов, не темни!
— На трупе номер три имеются признаки посмертного мужеложства, — официальным
