В Москве появился ночной маньяк-убийца. По некоторым признакам он напоминает… татуировку Черта, исчезнувшую с тела Волка — Вольфа — Расписного, бывшего сотрудника спецназа ГРУ Владимира Вольфа, не раз выполнявшего особые задания, связанные с риском для жизни, и в настоящее время осуществляет смену режима в одной из африканских стран. Преступник чрезвычайно опасен, его хорошо знают в криминальном мире, хотя и под разными именами… как обобщенное воплощение тюремного зла. Он дерзок, казалось бы, неуязвим… Но Вольф идет по его следу… Расплата впереди. Продолжение книг «Татуированная кожа» и «Расписной».
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
произнес Дятлов. — Осмотреть, записать в протокол и направить на вскрытие, чтобы установить причину смерти. И снять слепок зубов…
Важняки — следователь и опер — переглянулись.
— С кого снять слепок зубов? С убитой собаки? Или с тебя? — презрительно скривился Колесо.
Второй «убойщик» издевательски улыбался, внештатники подошли ближе и тоже скалились.
— Надеюсь, вы шутите? — зевнул Еремеев. — Хотя время неподходящее…
Но Дятлов не шутил. С угрюмым лицом он несколько раздраженно пояснил:
— Именно слепок зубов. И не собаки, а того, кто ее загрыз — будь это другая собака, тигр или черт. Чтобы потом сравнить их со следами зубов на колбасе с места убийства бомжей… Это элементарные следственные действия по сбору доказательств!
— Ты что, капитан, умом двинулся?! — зло процедил Колесо. — Какая колбаса, какие тигры, какие слепки зубов? Не позорь уголовный розыск! Иди домой и ложись спать!
— Это самое умное, что вы можете сделать в настоящий момент, — поддержал его Еремеев. — А я возвращаюсь на базу.
Дятлов психанул, у него задергалась щека. Обычно в таком состоянии он совершал непредсказуемые поступки. Он просчитал до десяти, глубоко вздохнул, медленно выдохнул через нос. Не успокоился, зато удалось удержать себя в руках.
— Пойдем, сержант, — повернулся он к Перехову. — Отвезем Бурана в морг, я договорюсь. А завтра подниму всех на ноги — и вскрытие сделают, и слепки снимут!
Они направились в темноту. Остальные смотрели им вслед. Колесо покрутил пальцем у виска. Тихо хохотали внештатники.
Дятлов чувствовал себя, как вываренный. Ночь он практически не спал. Две кражи, разбой, да еще убийство девушки — такого дежурства врагу не пожелаешь. Пока сдал смену, пока добрался на метро и автобусе в Косино, где три года назад получил «однушку», была уже половина одиннадцатого.
— Давай, Павел, поезжай домой, отоспись восемь часов и выходи во вторую смену, — сказал Иванцов. И, как обычно, пояснил: — Работать некому…
Начальника уголовного розыска понять можно: работать действительно некому — менты не чиновники категории «А», не депутаты, не банкиры, не газовики и не нефтяники, у которых штатный некомплект по каким-то причинам отсутствует. Вот и «вешает лапшу» с заботливым видом: чтобы заступить в 17 часов на службу, надо выехать из дома в 15.30, значит, на сон остается меньше пяти часов. Если сразу заснешь! А закончиться вторая смена должна в полночь, хотя обычно затягивается до глубокой ночи, а то и до утра. Но капитан относился к этому философски: работа составляла смысл его жизни, он привык пахать сутки напролет, идти по следу, постепенно приближаясь к злодею, а потом заваливать его в финальном прыжке и перегрызать ему гор… тьфу, надевать наручники…
Открыв исцарапанную железную дверь и сменив грязные ботинки на тапочки, он тяжело повалился на диван. Есть не хотелось. Под утро, оформляя бумаги в кабинете, он съел всухомятку несколько пирожков с картошкой, бутерброды с копченой колбасой, а теперь мучался изжогой и тяжестью в желудке. «Надо бы чайку согреть», — подумал Павел, но вставать не хотелось. Рука привычно нашла пульт дистанционного управления, нажала кнопку.
«Пусть тебе приснится Пальма де Майорка, в Каннах или в Ницце — солнечный прибой…» — наполнил комнату задушевный голос Шуфутинского.
Дятлов любил песни своей молодости, они будоражили воображение, заставляли быстрее бежать кровь в жилах. И хотя он никогда не бывал, да и не побывает ни на Майорке, ни на Лазурном Берегу, — это не важно, главное, что даже тихий звук мощные динамики наполняют такой силой, что он проникает в самую душу… Великолепная акустика радовала честного милицейского капитана так же, как прогулка на собственной яхте по Средиземному морю какого-нибудь матерого расхитителя российской казны. Навороченный музыкальный центр, огромный плазменный телевизор и крохотная квартирка в панельной девятиэтажке заменяли Дятлову и яхту, и виллу, и красный «порш» у подъезда, — это было все его богатство, скопленное тяжелым и опасным трудом. На большее самый опытный и результативный опер РУВД рассчитывать не мог.
«Надо будет вымыть ботинки, засрал их на стройке капитально», — подумал Дятлов, проваливаясь в тяжелый сон.
В назначенное самому себе время — пятнадцать часов, он проснулся, и опять с той же мыслью — о запачканных ботинках. Но не в ботинках было дело. Убийца каким-то непостижимым образом пролез в небольшое отверстие, при этом он наверняка безнадежно испачкал свою красную одежду: намертво
