В Москве появился ночной маньяк-убийца. По некоторым признакам он напоминает… татуировку Черта, исчезнувшую с тела Волка — Вольфа — Расписного, бывшего сотрудника спецназа ГРУ Владимира Вольфа, не раз выполнявшего особые задания, связанные с риском для жизни, и в настоящее время осуществляет смену режима в одной из африканских стран. Преступник чрезвычайно опасен, его хорошо знают в криминальном мире, хотя и под разными именами… как обобщенное воплощение тюремного зла. Он дерзок, казалось бы, неуязвим… Но Вольф идет по его следу… Расплата впереди. Продолжение книг «Татуированная кожа» и «Расписной».
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
поиск «на живца». Возьми пару ребят для подстраховки.
— Ясно, — кивнули оперативник и высокая девушка.
— Александр поднимает агентуру.
— Сергей, изучаешь все акты вскрытия. Лично, подчеркиваю, лично беседуешь с патологоанатомами. И лично встречаешься с криминалистами, которые выезжали на место происшествия. Нам нужна достоверность способа совершения.
Все время, что длилось совещание, Дятлов просидел, хмуро разглядывая свои ногти. Раздражение внутри копилось и распирало грудь. Здесь совсем другой уровень работы: это не кустари, моющие золотишко в присмотренных местах на свой страх и риск. Здесь широкомасштабный, индустриальный подход: русло реки выпрямить, углубить, пустить драгу и взять все золото. Про этих парней никак не скажешь, как в известном стишке, который ходит по низам милицейских структур — «задерганный, задроченный оперативный уполномоченный». Четкое разделение обязанностей, отработанные приемы, типовые схемы направлений поиска. И они уверены, что сейчас возьмутся всем скопом, навалятся и играючи это дело раскрутят! Не то что эти недоумки из района… Хотя между добычей золота и раскрытием преступлений существует большая разница.
— Вопросы есть? — раздав задания, спросил Колесов.
— Есть, — подал голос Дятлов. — Я хотел доложить свои материалы.
Колесов выпятил вперед челюсть.
— Мы должны собрать первоначальную информацию и выдвинуть свои версии. Я читал ваш рапорт. Уголовник, который разыскивает в Москве какую-то женщину, а попутно убивает всех похожих, это для голливудского фильма. И слепки зубов собаки, которая загрызла другую собаку — тоже для фильма ужасов.
Опера рассмеялись. Теперь Дятлов понял, почему его появление вызвало улыбки.
— Ясно, — кивнул Дятлов. — А почему вы не дали мне никакого задания?
— Занимайтесь тем, чем занимались. По личному плану. Мы не будем нагружать ветерана. Ведь вам осталось полгода до пенсии? Отдохните, отоспитесь, в бассейн сходите… А если понадобится помочь ребятам — подворный обход совершить, опросить свидетелей, то мы вас попросим.
Обходы и опросы обычно поручают зеленым стажерам или совсем никудышным сотрудникам.
И хотя Колесов был предельно вежлив, капитан почувствовал себя униженным и оскорбленным.
Не один Чикет боялся Черта до колик в желудке. Чувствовалось, что даже матерый «законник» Гвоздь, за спиной которого стояла вся его кодла, тщательно подбирает слова, чтобы они не прозвучали как предъява и ненароком не разозлили страшного гостя.
— Мне Анзор Кутаисский позвонил, — глядя мутными глазками мимо сидящего рядом Черта, сообщил он. — Говорит, родственники Князя Шалву Младшего пригласили на Москву, разбор сделать… И пропали все: Шалва со своими ребятами и Князевы родственники…
В бильярдной было тихо. Никто не гонял шары, не дымил у окна, не пил водку или виски в баре. Гвоздь и Черт устроились на высоких табуретках за стойкой, еще человек двадцать сидели и стояли вокруг, внимательно слушая и наблюдая. В отдалении с безразличным видом стояли у стола и рассматривали кии Чикет и четверо его бойцов.
— Ну, и что с того? — лениво отозвался Черт.
— Да ничего, — Гвоздь по-прежнему смотрел в сторону. — Он говорит, они к тебе, Червень, на рынок поехали, и больше их никто не видел.
— Значит, не доехали, — безразлично произнес Черт.
Гвоздь кивнул.
— Я Анзору так и сказал. Но он прет буром: делай разбор, спрашивай, как положено, иначе война будет…
— Ну, так делай и спрашивай, — равнодушно произнес Черт. — Раз тобой какой-то лаврушник[24] командует!
Тишина сгустилась и пропиталась напряжением. Это был откровенный вызов, «наезд», который нельзя оставлять без последствий.
Гвоздь пожевал иссохшими губами, вздохнул и обреченно посмотрел на Червня. Смотрящий не хотел связываться с «отмороженным» убийцей. Но у него не было выбора. Если честного бродягу кто-то назвал козлом, а тот не ответил, то значит согласился и, значит, он действительно козел и место ему под шконкой! А если в ответ воткнул вилку в бочину, или пальцем выбил глаз, или кирпичом проломил голову, — то доказал, что никакой он не козел, а правильный пацан. И тогда весь спрос с оскорбителя, теперь его самого загонят под шконку! Поэтому промолчать сейчас означало признать, что никакой он не Смотрящий, не авторитетный босяк, а прихвостень Анзора Кутаисского, и то, что Анзор — солидный вор, «законник», никакого значения не имело и ничего не меняло.
