В Москве появился ночной маньяк-убийца. По некоторым признакам он напоминает… татуировку Черта, исчезнувшую с тела Волка — Вольфа — Расписного, бывшего сотрудника спецназа ГРУ Владимира Вольфа, не раз выполнявшего особые задания, связанные с риском для жизни, и в настоящее время осуществляет смену режима в одной из африканских стран. Преступник чрезвычайно опасен, его хорошо знают в криминальном мире, хотя и под разными именами… как обобщенное воплощение тюремного зла. Он дерзок, казалось бы, неуязвим… Но Вольф идет по его следу… Расплата впереди. Продолжение книг «Татуированная кожа» и «Расписной».
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
в той же позе, и не подавал признаков жизни. На побледневшем лице прыщи выделялись особенно ярко. Капитан наклонился, пощупал пульс на шее, бросил быстрые взгляды по сторонам, выпрямился.
— Мертв, — тихо сообщил он здоровяку. — Надо уходить, быстро…
И громко, официальным тоном добавил:
— Пройдемте со мной, гражданин! Надо записать ваши показания и вызвать наряд!
— Из КГБ я ушел лейтенантом. Не по своей воле ушел, вроде по провинности. Они бы меня выкинули с волчьим билетом, только я же перед самим Грибачевым отличился, он мне прямые телефоны дал. Так что перевели меня в милицию «по обоюдному согласию». Командиром взвода ППС[43] в родной Тиходонск, — продолжал Волк свой рассказ. И откусил бутерброд с намазанной горчицей вареной колбасой. Дятлов внимательно слушал. — Потом вернулся в Москву. Софочку наколол недавно, по своей инициативе. Для общения — поговорить, былое вспомнить…
— С кем поговорить?! — вскинулся капитан.
— Да нет, что ты все буквально понимаешь… Просто на память…
— А-а-а… А последнее время чем занимался? — цепко спросил Дятлов.
Они сидели у него на кухне, пили водку под немудреную закуску и рассказывали друг другу свои биографии с той мерой откровенности, которую могут позволить себе настоящие, привыкшие к скрытности опера, если они в полной мере оценили друг друга и прониклись взаимным доверием.
— Да так. Воевал немного. От розыска прятался. За прошлые задания вроде американцы объявили. Хотя есть такой розыск или нет — точно не знаю…
— Проверим, — кивнул Дятлов и, наполнив стопки, извлек из потертой папки стандартные фотографии из личного дела осужденного: одна — фас, вторая — профиль. — Вот кто за твоей красоткой охотится. Черенко, особо опасный рецидивист…
— Ну-ка, ну-ка…
Волк внимательно всмотрелся. Резкие черты, крючковатый нос, безжалостные пронзительные глаза, тонкий рот…
— Неужто тоже знакомый? — спросил Дятлов.
— Вроде того…
Действительно, Черенко был чем-то похож на черта. Причем не на абстрактного чертяку, а на того, который еще недавно сидел у Волка на предплечье в виде татуировки.
— У него особая примета — шрам от горла до лобка, как секционный шов после вскрытия… Только почему этот гад так твою Софью ненавидит? Он ведь вместо нее других женщин на ремни распускает! Сублимация. Знаешь, что такое?
Волк пожал плечами.
— Я всю жизнь другим премудростям учился…
— Когда недостижимая цель заменяется реальной. Вот он и валит схожих по типажу! За что? Что она ему такого сделала?
Волк снова пожал плечами, встал, стянул через голову рубаху, обнажая обильно татуированный торс.
— Скорей, это я ему сделал! — он ткнул пальцем в белое пятно чистой кожи среди синих картинок. — Вот, видишь? Здесь он и сидел, на месяце, с гитарой. Ну, там водка, карты, финка… А когда Софью оскорбил, я его и распорол бритвой, сверху вниз, на две части развалил… Столько черной крови вытекло… Отсюда и шрам! А потом чертяка съежился и пропал. Исчез.
— Подожди, подожди, — Дятлов поднял руку. — Кто кого оскорбил? Одна татуировка другую?!
— Да нет, это я так, образно… Короче, это он мне мстит, через Софью!
Капитан почти не слушал, рассматривая маленький глянцевый календарик с голой девушкой, загорающей на пляже.
— А когда ты своего черта разрезал, не помнишь?
— Чего ж не помнить? Двадцатого августа, еще жарко было…
— Двадцатого?! — ахнул Дятлов. — Точно?!
— А что тут особенного?
— Да то, что как раз двадцатого Черенко объявился в городе! Трех бомжей в клочья порезал, причем в ранах щепки от музыкального инструмента остались, может, как раз от гитары! Мистика какая-то! — Капитан осекся. — Постой, постой, что за ерунду я несу? Ты меня совсем заболтал! Какое отношение твои татуировки имеют к реальной жизни? У Черенко этот шрам от побега остался, когда его как мертвеца из зоны вынесли!
— А я что? Я только сказал, что распорол своего чертяку точно так: сверху вниз, вдоль всего туловища… И с Софьей все совпадает: она мне говорила, что ее хочет убить кто-то, похожий на черта…
Капитан насторожился.
— А ты ее когда видел?
— Давно. Это мне ее картинка сказала. Ну, в смысле, татуировка. Вот эта, на боку…
— Хватит пить, Володя, а то мы уже заговариваемся! — Дятлов отставил недопитую водку. Правда, это была уже вторая бутылка.
— Давай спать. Утро вечера мудренее.
