По ту сторону черной дыры

– Открыто! – брякнул Булдаков. Вошел Дениска. Мрачная физиономия подполковника сменила выражение на более мажорное.
– Ба! Сынище пожаловал! – протянул Олег Палыч, – как дела?
– Вы меня возьмете с собой? – вопросом на вопрос ответил мальчуган. Отец беспомощно посмотрел на жену.
– Вообще-то можно, – осторожно ответила та, – за столом вести себя он умеет… Но одеть что?
– У меня есть смокинг! – похвастался Денис.
– Какой смокинг? – удивилась Светлана, – молодой человек, мне знаком весь ваш гардероб. Никакого смокинга там нет!
– А мне Наталья Владимировна подарила перед отъездом! Правда! – тут парень самую малость призадумался, – он мне еще немного великоват… самую малость…
– Размера на четыре, – понял отец, – оденешь под него зимнюю тельняшку, а рукава закатаем!
– Я думаю, обрежем! – Светлана чуть не лопнула со смеху, – храбрый портняжка! Пойдем, Дениска, посмотрим на твой смокинг.
Паренек без возражений последовал за ней. Свою новую маму он очень любил, как и миллионы телезрителей, за красоту, и очень уважал за то, что «такая страшно знаменитая, и не задается». Вот только мамой он ее еще называть не научился – выходило нечто вроде американского «мэм».
С отцом они раз и навсегда решили, что Светлана отныне есть самая что есть натуральная мама. Мальчик, воспитанный в военном городке, уяснил себе, что его родная мать совершила предательство по отношению к отцу, своеобразную «измену Родине», за которую подобных субъектов настигает «всеобщее презрение народа». Не то, чтобы он ее ненавидел – в столь юном возрасте невозможно испытывать ненависть. Денис, решивший пойти по стопам отца, понимал, что если Родина требует верности от служащего ей мужчины, то этот мужчина вправе требовать верности от своей супруги. И измена в обоих случаях является позором.
Искусство принесения жертвы является одним из самых чистых и бескорыстных. По крайней мере, так считают японцы.
«Смокинг» оказался обычной серой тройкой, был действительно великоват для Дениса, но рост парня позволял надеяться, что в течение года их размеры совпадут, чтобы еще через год снова разойтись, на этот раз поменяв полярность несоответствия.
А между тем в замке шла куда более хлопотливая процедура. Утром выяснилось, что жениха абсолютно не во что нарядить. Сергей не шибко следил за своим гардеробом: шесть комплектов х/б, три бушлата и восемь пар разной армейской обуви. Разумеется, нижнее белье в этот счет не входило.
Женский контингент, хлопотавший вокруг него, уже подумывал о привлечении местного портного и ругал сконфуженного жениха.
– Дык кто знал, что на третий день к алтарю поведут! – и затем со слабой надеждой добавил, – а может кого другого?
– Не может, – ответил подоспевший Олег Палыч, – твое лицо уже засветилось в Интернете.
Затем повернулся к девушкам.
– Ну что, орлицы, есть варианты? – Валя Ромащенко хихикнула.
– Знаете, Олег Палыч, у моего Игоря есть джинсовая черная пара, еще от эпохи перестройки. Он ее никогда не надевает, – говорит что становится похожим на графа Монтекристо. Они с Сергеем почти одного роста… Только они… Что ему в таком случае одеть под джут, не представляю! Грудь вылезает, а рубашки ни одной…
– У него что, такая большая грудь? – удивился командир.
– Волосы! – хихикнули все пятеро, кое-кто, как показалось Олегу Палычу, даже с надрывом.
– Ну, девочки, это же нормально, – быканул он, – я тут кое-что придумал.
Сбегав к себе он принес рубашку, подаренную ему бывшими сослуживцами по дикой дивизии, которую он ни разу не надевал. Не надевана была рубашечка по двум причинам: ядовито-синий цвет и чрезмерно длинные рукава. Завидев человека в таком убранстве можно было подумать, что на васильковое поле упала часть небосвода.
– Как вы догадались? – воскликнула Валя, когда он развернул рубаху в анфас. Булдаков хитро глянул на нее. Он не понял, о чем так коварно догадался, и только скромно пожал плечами.
– В самую десятку! – восхитились все остальные, – у Сереги глаза такие же. Как специально сорочку под него шили…
«Или Серегу под рубашку делали», – подумал Булдаков, отчаливая от веселой компании. Поднявшись на второй этаж он вспомнил о совпадении колеров и хлопнул себя по ляжкам, – «Молодец, Олег! Опять в строчку!»
… В восемь вечера небольшой кортеж, количеством человек в двенадцать, погрузился в три «лендровера» типа «УАЗ-469» и отправился за сердцем принцессы Дианы.
– Мать моя! Я как будто на сватовстве Ингви Мальмстина! – заметил Сметанин, бывший за старшего шафера.
– Я больше на эту удочку не попадусь! – заявил Гончаров. Он постучал по деревянному лбу Саньки Воробьева,