По непонятным причинам гигантская военная база, оснащенная по последнему слову науки и техники, переносится в… В глухое Средневековье? Это бы еще ничего! В ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ глухое Средневековье!Ну и что делать-то? Жить помаленьку! Жениться на местных крестьянках и принцессах, приучать местных жителей к благам цивилизации в лице водки, картошки, мобильников и бронежилетов, заключать дипломатические союзы, воевать… да просто НЕСТИ ПРОГРЕСС!В конце концов, парни, способные выжить в НАШЕЙ АРМИИ, в Средневековье выживут наверняка!
Авторы: Беразинский Дмитрий Вячеславович
который неведомо по какому жребию попал в число почетных сватов.
Действительно, Сергей в черноте от «Wrangler» был ужасно похож на знаменитого гитариста. Глаза пронзительной синевы сверкали в тон рубахе из под вьющихся черных кудрей. Точно сын Посейдона, он возвышался над окружающими.
Стоя рядом с принцессой, он был избавлен от необходимости смотреть ей в глаза, ибо они находились сантиметрах в сорока ниже средней линии его собственного взгляда. Гордо глядящий на оробевшего кардинала, который вел церемонию помолвки, Сергей Гончаров казался существом неземным.
– Господа и дамы! – громко возвестил король, имею честь объявить вам намеренный свершиться брак нашей сестры леди Дианы и воина дружественного нам Белоросского государства – сэра Серхея!
Грянул оркестр, заигравший некую доисторическую кантату, по завершении которой жених с невестой обменялись обручальными кольцами, загодя приобретенными у главного пейсатого ювелира Парижа.
Согласно диспозиции, лицо невесты было закрыто белой вуалью, символизирующей очевидную невинность. Сквозь эту чадру ничего не было видно, но по дрожанию руки, Сергей понял состояние девушки.
– Не бойся. Не такой я и страшный! – сказал он по-французки, а затем прибавил на родном:
– Не дрожи ты, глупышка, – к его удивлению снизу на том же языке донеслось следующее:
– Я бы посмотрела, как бы ты дрожал, если бы тебя выдавали замуж за такого монстра.
Жених позволил себе улыбнуться.
«По крайней мере, эта малышка неглупа».
«По крайней мере, он способен проявлять заботу», – думала Диана.
«По крайней мере, под вуалью папиллома не заметна!» – с облегчением расслабился король.
Все расселись за праздничным столом, и пир начался. Все шло своим чередом: шут носился, как угорелый, кардинал с нехарактерным интересом пялился на супругу посла, Людовик размышлял о грядущем, Булдаков вязал узлом серебряные ложки. Со стен на все это поглядывали мрачные святые своими всепрощающими взглядами полных кретинов.
«Интересно», – думал Сергей, ковыряя ножом кусок окорока, – «почему на всех иконах у святых такие лица, как на советских плакатах. Нужно будет поговорить с Андрианом»…
Гости и хозяева пировали старательно, как бы стремясь качеством совместной трапезы заложить фундамент будущности. Музыканты наигрывали что-то из древней классики, возможно, откровения рамапитека Ых-ху. Шут добросовестно отрабатывал свой кусок хлеба, бесясь как черт в припадке белой горячки.
Невеста украдкой наблюдала за будущим супругом и ловила завистливые взгляды сестер. Внезапно ей стало весело и легко. Страх перед неизвестностью либо исчез, либо она его переборола. Господи, если бы не ее «уродинка», какой бы они были потрясающей парой!
– Ты совсем не пьешь, – обратилась Диана к Сергею. Тот наполнил пол-литровую чашу почти полностью и одним махом опорожнил ее.
– Я не алкоголик, я еще только учусь, – сказал он обалдевшей от такой категоричности принцессе.
– Ты сейчас свалишься под стол, – сухо прокомментировала она, – это очень крепкое вино.
– Ну и я не слабый, – озорно улыбнулся Гончаров и посмотрел на танцующих, – в танцах я не силен точно. Предлагаю выйти подышать свежим воздухом. Ты не смогла бы отослать этих дурочек? Они мне все пищеварение портят.
Диана сказала несколько слов своим фрейлинам, и те остались сидеть за столом, а они с Сергеем вышли в королевский зимний сад. Он еще не достиг полностью задуманной площади, но уже где-нибудь в укромном уголке можно было без лишнего шума перерезать кому-нибудь горло. С другой стороны, в этом саду крутилось множество романов между светскими львами и львицами.
Должно быть Сергей подумал о том же, что и мы, потому что выйдя в сад проверил наличие бронежилета и средств индивидуального нападения. Только он приготовился произнести какую-то фигню насчет завтрашней погоды, как в грудь ему уперлось лезвие мизерикордии. В сумерках светились две довольные мужские рожи.
– Просим прощения, леди Диана, – произнесла одна из них, – вашему спутнику придется пройти с нами.
Принцесса в ужасе молчала. Сергей вспомнил какой-то дурацкий фильм и произнес:
– А что, если вы, парни, гомики и хотите меня запетушить? Меня тогда, противные, шеф домой не пустит! Никуда я с вами не пойду! – по-французски это прозвучало не слишком убедительно, поэтому парень прибавил:
– Идите, парни, домой. Неровен час – шеи посворачиваете в такой темноте! – лезвие уперлось в грудь сильнее.
– Дави, не стесняйся, – великодушно разрешил Сергей, свято веривший в чудесные свойства кевлара.
Человечек запыхтел и запоздало подумал, что мизерикордию следовало бы приставить
