По непонятным причинам гигантская военная база, оснащенная по последнему слову науки и техники, переносится в… В глухое Средневековье? Это бы еще ничего! В ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ глухое Средневековье!Ну и что делать-то? Жить помаленьку! Жениться на местных крестьянках и принцессах, приучать местных жителей к благам цивилизации в лице водки, картошки, мобильников и бронежилетов, заключать дипломатические союзы, воевать… да просто НЕСТИ ПРОГРЕСС!В конце концов, парни, способные выжить в НАШЕЙ АРМИИ, в Средневековье выживут наверняка!
Авторы: Беразинский Дмитрий Вячеславович
с выражением бывалого урки произнес Олег Палыч, – Саша, у тебя сыворотка правды с собой?
– Пентонал натрия? – переспросил Голубков, – а может, скополамин?
– Хоть карбонат кальция, – лишь бы толк был. Он даже и не испугается.
– Вы так думаете? – скептически хмыкнул эскулап, – да он у меня сейчас обделается со страху.
Сначала Саша привел пленного в чувство. Тот, потеряв свой надменный вид, тупо смотрел на человека в очках.
– Жак, – попросил Голубков, – спроси как его зовут.
– Незачем спрашивать, – фыркнул шут, – я и так знаю. Это…
– Это все лишнее, – ледяным голосом перебил Булдаков паяца, – пусть он будет… скажем, де Шрапнель!
«Де Шрапнель» недовольно заворчал. Голубков заглянул ему в глаза сквозь толщу своих очков.
– Итак, мосье де Шрапнель, советую говорить вам правду и ничего кроме правды, – с этими словами он отвернулся, снял очки и, достав из кармана небольшой футлярчик, надел контактные линзы.
Кардинал с любопытством смотрел за преображением Александра. А тот посмотрел на де Шрапнеля своими глазищами, которым линзы придали ярко-зеленый цвет, улыбнулся и достал из несессера шприц. Наполнив его на одну треть из свежеоткрытой капсулы и повернулся к шуту.
– Мне нужна его рука, – произнес он.
Палач, с опаской обходя Голубкова, приблизился к допрашиваемому и разрезал тому кинжалом рукав. Крепко сжав ему кисть, он поклонился, не глядя на Сашу.
Профессиональным движением Александр ввел два кубика пентонала в вену де Шрапнеля и, вытащив шприц, сказал:
– Hasta la vista, придурок, – ввиду чего бедняга снова погрузился в полуобморочное состояние.
– Куда мне эту херню выбросить? – спросил Булдаков, держа в руке ушную раковину. Шут ужаснулся.
– – Но ведь вы его сжевали, я сам видел! – подполковник усмехнулся:
– Ты должен быть повнимательнее. Оторвал-то я одно ухо, а сжевал желатиновое. Вот такое, – он протянул изумленному шуту один из великолепно выполненных муляжей органа слуха, которых у него был огромный запас, – это я в детстве любил охотиться на гуков. Попробуй!
Жак брезгливо откусил кусочек желатина. Затем еще кусочек. Затем еще. Подполковник протянул ему еще одно, в которое шут немедленно впился.
– Тьфу! – чуть не проблевался он, – это – настоящее!
– А вот это называется – западло! – популярно объяснил посол.
– Ну, и как вам, Диана, ваш будущий супруг. Предупреждаю сразу: мне он понравился.
В руках у короля помимо руля Франко находился бокал шампанского, из которого он время от времени освежался. Девушка сидела в кресле, ноги ее были укутаны теплым пледом. Мелкими глотками она отпивала глинтвейн и боязливо поглядывала на брата.
– Ваше Величество, это – не человек!
– Я вас, сестра, не вполне понял. Что означает «нечеловек». Он, согласен, очень высокий, самый высокий парень из всех, кого мне доводилось видеть, но больше отклонений я не вижу…
– Я сама до конца все вспомнить не могу: мы стояли, они подошли, начали угрожать… Вот они куда-то летят… Бегут люди… Он чушь какую-то говорит… Я подтверждаю… Бред!
– Диана, – начал король, – мне кажется, что вы просто переволновались. Мы еще с вами поговорим завтра.
– Конечно переволновалась! – воскликнула принцесса, – я волновалась, а он нет! К его груди приставили нож, а он не волнуется! Вы можете мне это объяснить?
Людовик прикончил очередной бокал и зевнул.
– На нем были доспехи. Отчего же ему волноваться? Да-да! Такие же доспехи, что были подарены мне. Я повесил их на стену и полдня, глупец, пытался прострелить их из арбалета. Потратил столько времени – и все впустую! Мне удалось обнаружить на них лишь пару царапин, да и то я подозреваю, что они там уже были… Как бы там ни было, я рад, что вы не передумали выходить замуж за сэра Сергея.
– Моим мнением никто не интересовался, – тихо ответила Диана.
– Сестра, – ласково сказал Людовик, – ты думаешь, кто-нибудь меня спрашивал, хочу ли я в жены Марию Флорентийскую? Ни одна живая душа. Все делалось во благо Франко! Во имя Франко!
Он вздохнул. Затем налил себе еще вина.
– К сожалению, счастье простых людей нам недоступно. Нас шестеро: три брата и три сестры. Отчего же мы волками глядим друг на друга? Генрих спит и видит себя королем, а ведь не совсем уверенно представляет себе даже сколько в стране народу! Иди ко мне, сестричка! – он обнял Диану и погладил по голове.
Они долго сидели, глядя, как за окном сгущает краски ночь. Затем принцесса вспомнила, что завтра ей необходимо нанести визит в замок Женуа и, возможно, расстаться со своим «украшением».
– Ваше Величество, уже поздно. Я бы хотела отдохнуть – завтра
