По ту сторону черной дыры

предстоит трудный день.
– Конечно-конечно, – спохватился король, – я вовсе не собирался докучать. Спокойной ночи, сестра!
Он поцеловал ее в лоб и вышел. В приемном покое его дожидались. Шут и кардинал коротая время резались в шашки на щелбаны. Лоб кардинала Дюбуа представлял собой жалкое зрелище. В тот момент, когда Жак отсчитывал Его Святейшеству очередную порцию, король сухо кашлянул.
– Что, дружок? – спросил король шута, – одной высокой головы тебе мало, решил отбить мозги и духовенству? А вы, герцог, что скажете?
Кардинал побагровел в своем стремлении хоть как-то оправдаться, но его опередил Жак.
– Людовик, ты же знаешь, что я играю только с теми, у кого нет мозгов!
– Ладно, – сказал король, – однажды этот плут у меня выиграл право три дня носить корону, и управлял, подлец, все это время государством! Надеюсь, вы ему ничего подобного не проиграли?
– Не успел, – злобно ответил шут, – вечно, ты не вовремя! Уж он бы не увидел своих красных шмоток целую неделю!
– Не бесись, – хмыкнул Людовик, – лучше расскажи, что показал арестованный?
– Де Шрапнель? – переспросил паяц, – во всем признался.
– Что за дьявол! – воскликнул король, – мне казалось, что я знаю всех дворян в своем королевстве.
– Да нет, Ваше Величество! – встрял с объяснениями кардинал, – это барон де Бранн – огромная сволочь и большой друг вашего братца Генриха.
– Стоп-стоп! – поднял руки вверх монарх. Что-то, герцог, вы заговорили другим стилем? Начали мы о шрапнели, а закончили моим братом. Может мне кто-нибудь объяснить, какая тут связь?
Шут лениво зевнул. Кардинал посмотрел на него, моля о помощи.
– Ладно, Людовик! – сказал Жак, – тут ничего сложного нет. Посол сказал, что ему плевать, как величать пленного, и обозвал его де Шрапнелем. Нормальное имя, мне нравится.
– Мне тоже, – кхекнул кардинал.
– Под этим именем его и похоронят завтра на рассвете, – согласился король, – а что он сказал перед смертью? Вы что-нибудь из него вытащили?
– Побойся бога! – заорал Жак, – он еще живой. Налицо, правда отсутствие одного уха, сожранного вашим покорным слугой, а во всем остальном с ним полный порядок.
– Значит, он плохой вассал. Хороший слуга никогда не выдаст хозяина, – резонно заметил король. Шут с сомнением покачал головой.
– Если бы за тебя взялся сир Булдаков, ты бы написал донос на собственную супругу, извиняюсь… Они ввели ему в кровь какую-то гадость, от которой он рассказал нам всю правду.
– Сомневаюсь, что это правда… Ты уверен, Жак?
– Этот барон, шакал драный, – буркнул шут, – признался, что месяц назад спер у меня парадный колпак и спрятал у Генриха в покоях. Там я его и нашел – вот он, полюбуйся! Это стоило ему пару тумаков по ребрам…
– Что он рассказал? Кому понадобилось расстроить помолвку? – задавал вопросы король.
– А ты сам не догадываешься? – ироничное лицо Жака страдальчески сморщилось, – сердечко ничего не подсказывает?
– Генрих? – выдохнул Людовик.
– Он самый, – кивнул кардинал, – могу на библии поклясться.
Король погрузился в глубокую задумчивость. Шутка ли – прикончить родного брата! А не прикончить никак нельзя – придурок стал опасен в своем маниакальном желании трона.
– Что же мне делать с пленниками?
– Посол предложил их отпустить, – сказал шут.
– Ни за что! – воскликнул монарх, – они оскорбили моих гостей.
– Сир Булдаков предложил отправить их в Анжу, где скрывается Генрих. Они должны передать ему ультиматум: если твой братец не пожелает сдаться добровольно, то мы возьмем замок штурмом и всех вздернем, – Жак взглянул на Дюбуа. Тот согласно кивнул.
– Тут Генрих и обхохочется, – хмыкнул король, – он хоть и дуралей, но знает, что у меня плохо с людьми. Там половина рыцарей поляжет. А я себе этого позволить не могу – герцог Руанский давно точит зубы на Париж.
Кардинал осторожно произнес.
– Ваше Величество! Посол предлагает свою помощь во взятии Анжу. Предлагает нам посмотреть на сие представление.
– Э-э… – задумался Людовик, – насколько я знаю, у него с людьми тоже не густо… Сколько же человек он намерен послать на штурм?
– Пятерых, – сказал шут и, видя, что король собирается захохотать, быстро продолжил:
– Советую согласиться. Вот увидишь – Генрих будет посрамлен.
– О, великие боги! – трагично прошептал бедняга-король, – придется мне на это пойти. Хотя то, что чужеземцы решают наши внутренние вопросы мне очень не нравится.
– Что до меня, – сказал шут, то твой братец мне настолько омерзителен, что я готов один штурмовать Анжу.

Принцесса Диана проснулась около десяти утра и еще