По непонятным причинам гигантская военная база, оснащенная по последнему слову науки и техники, переносится в… В глухое Средневековье? Это бы еще ничего! В ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ глухое Средневековье!Ну и что делать-то? Жить помаленьку! Жениться на местных крестьянках и принцессах, приучать местных жителей к благам цивилизации в лице водки, картошки, мобильников и бронежилетов, заключать дипломатические союзы, воевать… да просто НЕСТИ ПРОГРЕСС!В конце концов, парни, способные выжить в НАШЕЙ АРМИИ, в Средневековье выживут наверняка!
Авторы: Беразинский Дмитрий Вячеславович
воздуха редко опускалась за ноль, а сильных морозов вообще не наблюдалось. Поэтому на девушке была лишь легкая курточка, а на ногах – короткие полусапожки. Шагала она к дому, стоявшему в стороне от основной группы зданий, небольшому двухэтажному строению, в котором располагалось посольство. В доме светились окна на втором этаже; мелькали какие-то тени, а на первом было освещено только одно окошко. Именно туда и стремилась Татьяна.
Подойдя к заветному окну, она тихонько постучала. Через минуту дверь отворилась, и она тихонечко в нее прошмыгнула. Вскоре в окошке погас свет, и только второй этаж продолжал жить своей жизнью.
Шарль де Лавинье для своих двадцати пяти лет был уже тертым калачом, изведавшим в жизни и радость побед, и горечь поражений, и женскую любовь, и их же коварство. Но тем не менее, он был потрясен, когда его сперва затащили в постель, а потом принялись знакомиться. Вот и сейчас он лежал в кровати, размышляя о совершенно недопустимых в их государстве вещах, а на груди у него лежала славянская девица, сломавшая все его представления о порядочности и традициях.
– На сколько тебя отпустили? – лениво поинтересовалась Татьяна.
– Всего на два часа! – как ни хотел он сдержать свои эмоции, сожаление в голосе все же проскользнуло. Девушка же, похоже, ничуть не огорчилась.
– Жаль, – протянула она без малейшего оттенка горечи, словно зять по поводу умершей тещи, – а когда следующий раз отпустят?
– Не знаю, – вздохнул граф. Для порядка он вздохнул еще раз, затем произнес самым равнодушным тоном:
– Татьяна, ты бы согласилась выйти за меня замуж?
«Все, клиент созрел!» – подумала она, внутренне возликовала от того, что все оказалось так просто, а затем сказала нежно и печально:
– Ничего не выйдет.
– Почему? – приподнялся на локте он, – ты любишь другого?
Шарль пробыл в городе Бобра уже достаточно долго для того, чтобы знать, что местные девушки – сами хозяйки своего слова, поэтому у него даже мысли не возникло, чтобы поинтересоваться, обещана ли она другому.
– Ты ведь меня совсем не знаешь? Может я подлая, может я коварная, может я злая? – она почти натурально всхлипнула.
Тут господин де Лавинье совсем потерял голову и наделал столько глупостей, сколько не делал за всю свою предыдущую жизнь. Короче, он попался. Мадемуазель Семиверстова также сочла, что глупость отказываться от титула графини. В результате на стол Худавому легли документы, полностью изобличающие, что граф Шарль де Лавинье – молодой французский дурак-романтик, который по зову молодого сердца и благодаря природному любопытству вляпался в прямом и переносном смысле в историю.
На свадебной церемонии Саша Худавый дернул отца за рукав и прошептал ему на ухо:
– Папа, а тебе не кажется, что мы сваляли большого дурака?
– В смысле, подложили французу свинью?
– Да?
– Что ж! Очередная жертва системы. Смотри, какие довольные глаза у этой стервы?
– О чем вы? – спросил рядом стоящий Волков
– О маме, – холодно ответил Саша и Андрея передернуло. Он отвернулся и молча стал ждать конца церемонии.
В углу актового зала он заметил брата и подошел к нему. Андрей Норвегов отрешенно смотрел, как молодые обмениваются кольцами под строгим оком отца Афанасия.
– Представляю, каково тебе сейчас, – произнес брат.
– Не представляешь, – ответил младший, – одна моя часть умирает от горя, а другая ликует, что так легко отделался. Бедный Шарль!
– Но-но! Без цинизма, пожалуйста. Выпустил немного желчи и хватит! От любви в восемнадцать лет не умирают.
Брат пытался сказать что-то резкое, затем вспомнил, что Андрей знает это наверняка, и только вздохнул.
– Дай-то бог, чтобы мне попался кто-нибудь навроде твоей Насти. Я даже согласен ждать лет десять.
Волков весело оскалил зубы.
– Держи кардан, братуха! Из-за такой твари сопли распускать не стоит. Тело у нее, правда, роскошное, но легкодоступное. Бедняга Шарль!
– Да, замок Анжу – это вам не хижина дяди Тома, – произнес Булдаков, глядя в стереотрубу, – придется немного пошуметь.
Замок стоял на холме и был окружен рвом, который давно нуждался в чистке и дренажных работах. Как выразился бы майор Горошин, «его высокие стены создавали иллюзию неприступности». Стоящий рядом с подполковником король, сгорая от любопытства, выпросил разрешение тоже глянуть в окуляр.
– Ну, все! – прокомментировал Жак, также бывший в рекогносцировке, – теперь его не оторвешь до вечера.
– Ерунда! – отмахнулся Булдаков, – у меня бинокль есть. Интересно мне другое: сколько там может быть защитников?
– Десятков пять, – ответил бывший шут,
