По ту сторону черной дыры

Я мигом!
– У меня есть свитер подходящий, – кто-то ринулся вслед за Галкой.
– А у меня – куртка!
– Бюстгальтер у нее какого размера? – поинтересовалась Валя Ромащенко.
– Да уж явно, Валюша, твоего поменьше раза в два будет! – хмыкнула Таня Кимарина подруге, по комплекции похожей на Нонну Мордюкову в ее лучшие годы, – хотя твой муж не жалуется. Впрочем, для него ты – кукла.
– Большому кораблю – большое плавание! – засмеялась Валентина.
– Ты, Сережа, сходи часок погуляй, – обратилась к нему Светлана Булдакова, – боксы осмотри, или с Андрианом покалякай. А мы пока займемся твоей невестой.
Серега посмотрел на часы, отмечая время, затем сходил привел Диану и, сказав: «Я на вас очень надеюсь», скрылся. Во дворе никого не было. Он взглянул на небо:
– Завтра будет дождик, – изо рта его вылетело облачко пара, – или снег.
Внезапно внимание Гончарова привлек странный шум, доносившийся от ворот. Кричали на французском и дурным голосом. Любопытствуя, он поспешил к месту событий.
Часовой – Пятнавый и дежурный – Гаврилов до хрипоты спорили с местной девушкой, пытавшейся в войти в посольство. Она тараторила на своем, они ее не понимали и делали страшные глаза первых великомучеников.
– В чем дело? – спросил Сергей, подходя.
– Да вот, какая-то ненормальная, чума ее забери! – ответил раскрасневшийся Гаврилов, – хочет войти, а зачем – объяснить не в состоянии.
– Объяснить то она в состоянии, – произнес Гончаров, – понять вы ее не в состоянии.
– Вот и побеседуй с ней, философ! – фыркнул дежурный.
– Что случилось? – спросил у девушки Сергей.
Та расплакалась, и причитая рассказала, что служила в замке Анжу горничной принца Генриха. Сейчас принца нет, замок разрушен. А во время сражения (на этом месте Гончаров поморщился) один воин взял ее в плен, но затем отпустил. Так, как ей, как тому Ван Дамму, некуда больше бежать, Она пришла проситься обратно в плен. Ради этого она три дня тряслась в фургоне купеческого каравана.
Сержант наморщил лоб. Сопоставлять факты и делать выводы было не нужно: историю о том, как боец Латыш взял в плен особо опасного врага слышал даже Людовик.
– Валера, ты бы лучше позвал шефа, да и Ваську заодно. Это ведь по его душу.
Дежурный вышел. Тут Сергей увидел Булдакова, который возвращался домой после дружеской беседы с королем. Подполковник был подшофе и в весьма благодушном настроении. Слушая историю девушки, он всем подмигивал.
– Вот, товарищ полковник, она полагает, что раз Латыш взял ее в плен, то теперь обязан о ней заботиться, – закончил он свой рассказ.
– Вообще-то, странные понятия у их девиц о плене. Или, может, фашисты что-то напутали? Погорячились с Бухенвальдом? Ну не выгонять же ее в конце концов! Это негативно скажется на нашем имидже. Ситуация! А где сам Латыш?
– Сейчас придет. За ним Гаврила пошел.
– А, ну, этот найдет! Я вот, что думаю, Серега: придется разрешить брать солдатам наложниц.
– В смысле, любовниц? – не понял Гончаров.
– В смысле – хозяек! А Вася если не захочет жениться, то пусть шагает тернистым путем греха.
– И порока, – подсказал Гончаров, – вон он чешет. Сейчас сюрприз будет, если Гаврила не испортил нам малину.
Но Латыш шагал настороженно. По всему было видно, что он не догадывается, какую подляну приготовили ему сотоварищи.
– Товарищ полковник, младший сержант Латыш по вашему приказанию прибыл! – доложил Василий.
– На кой ты мне нужен! – беззлобно отбрехнулся Олег Палыч, – тебя вот кто вызывал.
Вася повернул свою физиономию бычка-переростка в сторону мадемуазель.
– Это не он! – завопила та!
– Младший сержант Латыш, газы! – скомандовал в ярости Булдаков. Вася сорвал с Гаврилова противогазную сумку, в мгновение ока нацепил ее на себя и через пару секунд уже стоял облаченный в противогаз.
– А теперь? – спросил Гончаров у девушки.
– Он, – кивнула она головой. Подполковник скептически осмотрел Латыша.
– Так красивше, – наконец согласился он, – отбой газов!
Участники интермедии приняли первоначальные положения. Латыш, основательно хлебнув кислорода, осмелился подать голос:
– Мне кто-нибудь объяснит, в чем дело?
– Эта товарищ прибыла в твое распоряжение для прохождения дальнейшей службы. Ты рад? – зловеще оскалился командир.
– Да зачем она мне? Что я с ней делать-то буду?
– Для начала вымоешь, а затем видно будет: то ли женись, а хочешь – так живи. Будет тебе есть готовить, стирать. Ну, и жалеть по ночам. Чисто по-женски.
Латыш, до этого видевший голых женщин только на полотнах Пикассо, покраснел.
– Товарищ полковник, так ведь я по-ихнему не говорю. Как мы