По непонятным причинам гигантская военная база, оснащенная по последнему слову науки и техники, переносится в… В глухое Средневековье? Это бы еще ничего! В ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ глухое Средневековье!Ну и что делать-то? Жить помаленьку! Жениться на местных крестьянках и принцессах, приучать местных жителей к благам цивилизации в лице водки, картошки, мобильников и бронежилетов, заключать дипломатические союзы, воевать… да просто НЕСТИ ПРОГРЕСС!В конце концов, парни, способные выжить в НАШЕЙ АРМИИ, в Средневековье выживут наверняка!
Авторы: Беразинский Дмитрий Вячеславович
– А твои – розовым маслом, – и снова прильнула к нему.
Через несколько минут он поставил ее на ноги.
– Опасное это сочетание: молоко и розовое масло, – сообщил Сергей, ощущая, как просыпается организм после долгой спячки. Гляди, пора идти домой, а не то нас скоро примутся искать.
Действительно, стало уже совсем темно, и снег усилился до неприличия. Принцесса с сожалением вздохнула:
– Здорово было! Мы еще сюда придем?
– Обязательно, – торжественно пообещал Гончаров.
В середине июля поползли слухи о том, что приближается войско все того же упрямого, как ишак, Иссык-хана. Слухи в этом мире лишенном средств связи и прочих удобств распространялись на удивление быстро. По этому поводу у Норвегова собралось очередное совещание.
– Да что же они к нам лезут, как мухи на мед! – причитал Семиверстов, – как лето, так очередная партия мародеров желает стать удобрением! А как зима, так братья-славяне покою не дают. Всем мы, как кость в горле… Хоть ты удавись!
Норвегов хохотнул.
– Если бы мосье Булдаков был с нами, то сказал бы, что мухи у него ассоциируются отнюдь не с медом. Вот он бы предложил бы какую-нибудь дельную идейку!
– Ага, – зевнул Семиверстов, – приказал бы вкопать по радиусу квадрата нашего периметра столбики с призывом «Татары! Руки прочь от города Бобра!»
– А пускай идут! – решительно заявил Горошин, – мы их напалмом!
Все с сожалением посмотрели на замполита, а затем с надеждой на командира. Поняв, что от него чего-то ждут, полковник сделал строгое лицо.
– Ценность нашего замполита заключается в том, что его советы всегда противоположны нашим дальнейшим действиям, – сказал Константин Константинович, – всего-то и нужно сделать обратно его совету. Редкий дар. Редкий и бесценный.
Горошин угрожающе зашевелил челюстями. Невзирая на его потуги и, скорее всего, игнорируя их, подал голос зам по тылу:
– Тут есть одна идейка. Вернее, просьба. Местность вокруг нас и так является одной большой братской могилой, так что нельзя ли «мочить террористов» где-нибудь подальше? Я даже готов удовлетвориться меньшими урожаями.
– Не думал, Виктор Вячеславович, что вы такой моралист, – язвительно заметил Горошин.
– Я, Петр Петрович, полагаю, что вы работаете не на своем месте, – заметил Норвегов, – вы прекрасно бы смотрелись командиром небольшого отряда карателей, человек этак на триста.
– А что вы предлагаете? – завопил замполит, – сказать им: милые варвары, приходите, грабьте нашу базу, режьте нас, жгите наши дома, насилуйте наших женщин, угоняйте в рабство наших детей…
– Хватит! – рявкнул командир, – майор Горошин! Вы не на митинге ЛДПР! Не нужно ваших грязных приемчиков для поднятия духа! Мы не маленькие дети и знаем, что такое хорошо и как бывает плохо! Здесь собрались для того, чтобы решить: как предупредить Иссык-хана, если он забыл, что здесь нечего делать ни ему, ни его вонючей банде. Я не обладаю ни характером Гитлера, ни решительностью Сталина, ни вашей совестью! Я просто не хочу, чтобы на мне висело столько жизней! Майор Серегин!
Недавно произведенный в майоры, Александр Серегин не успел еще привыкнуть к своему новому званию. Скосив глаза на погоны, он убедился, что майор – это он, а затем быстро встал.
– Вы у нас, Александр Иванович, по ГО первым будете. К тому же, Булдакова нет, а об обороне кому-то надо думать. В течение ближайшей недели разработайте и доведите до нас план оборонных мероприятий. Все ясно?
– Так точно! – кивнул Серегин.
Собственно, аббревиатура ГО означала гражданскую оборону, но в прения он вступать не стал – задача стояла поменьше, чем у Жукова, когда того бросили на оборону города Петра. Все же майор окончил общевойсковое училище, а не школу прапорщиков.
– Собственно, у меня все, – начал закругляться Константин Константинович, – у кого какие вопросы – пожалуйста, задавайте. Не стесняйтесь, особенно когда просите не для себя.
Подал голос Саня Генечко. Главный зоотехник был как всегда, деловит и озабочен.
– Товарыш полковник, когда мне построят свинарник? – прошамкал он на смеси белорусско-польско-литовского диалекта, столь широко используемого крестьянами Гродненской губернии.
От этого вопроса Рябинушкин едва не свалился под стол. Прямолинейный, как штангенциркуль, Генечко продолжал с ласковым укором:
– Ето же животная, она же размножается. И она не виновата, что ее жрать не успевають.
– Александр Пиусович, – удивленно заговорил командир, – ты клянчишь за восемь месяцев уже третий свинарник! Сколько у нас на данный момент голов?
– Свинячьих?
– Ясен перец, не зубрячьих!
