По ту сторону черной дыры

почему вы не спросили его о хане? – Константин Константинович лишь пожал плечами.
– Я ведь не каждый день с мертвецами разговариваю. Можно ведь и у других спросить…
– Неможно… День – не самое подходящее время для общения с царством мертвых, а ночью вы вряд ли согласитесь с ними общаться… Отвратительная публика: запросто уволочь к себе могут. Я однажды так заговорился, что едва выбрался обратно.
К ним присоединился Львов. Скептически посмотрев на повешенных, он сплюнул.
– Как раненые? – спросил его командир.
– Шарль мертв. Разрыв печени… Я не волшебник… – Семиверстов закрыл лицо руками.
– Черт! – пробормотал он, – снова проблемы. Дочери я сам позвоню… Не уберег, скажет…
Норвегов пожал ему руку.
– Держись, дружище. Хороший был парень. Сообщить в Париж родственникам нужно…
– А может, не нужно? Еще скажут, чтобы хоронили на родине…
– Не скажут… Леоныч, что с остальными? – Львов передернул плечами.
– Остальные вне опасности. Брат Серафим сломал лодыжку, наступив на труп лошади, а брат Георгий обжег об дуло ладонь. До свадьбы заживет.
– Хм! – сказал громко игумен.
– Простите, святой отец, – извинился медик, – невольно вырвалось.
– Один черт, они не монахи! – выругался отец Афанасий, – забирайте их себе. Мне уже поперек горла их просьбы отпустить в войско.
Волхв тем временем приобнял Андрея за плечи и увлек с прогуляться. Заметив это, Норвегов чертыхнулся.
– Мысли этот дед читает, что ли? Три минуты голову ломаю, куда бы сынка отослать, и он тут же его уводит!
– Может и читает, – согласился Львов, – волхвы – загадка для науки. Вы о чем-то хотели поговорить?
Командир рукой поманил к себе офицеров и, глядя вслед Волкову, произнес:
– Сынка-то я хотел в звании повысить, господа военные. Вы как, не против старлея Волкова? – начальник штаба покосился на коллег.
– Не знаю, как кто, – сказал он, – а я не против капитана Волкова. Старлей – это несерьезно. Вроде ефрейтора, после рядового.
Полковник широко улыбнулся. Если его заместитель «за», то остальные возбухать не должны. По крайней мере, открыто.
– Спасибо, коллеги! Смотрю, даже замполит не против, а, господин майор.
– Господа все в Париже! – начал было Горошин, но вспомнив, что именно там в данный момент находится Булдаков – его извечный оппонент, стушевался.
– Вот вы все считаете меня занудой и сволочью, но я скажу так: парень – молодец! Будь моя воля, я бы представил его к ордену Славы Первой степени. Двадцать три тысячи убитых – это результат! Жаль, что не двести тридцать!
– Двести тридцать тысяч – это Бобруйск! – жестко произнес Семиверстов, – или Мелитополь. Но никак не Жмеринка, откуда вы, господин хороший, родом. Мы, бля, здесь новую Хиросиму учинили, а этот лишь ладошки потирает!
Горошин насупился.
– Мы – люди военные. Жестокость у нас в крови.
– Лично у меня в крови гемоглобин, – задумчиво произнес полковник, – умеете вы, господин подполковник, с цифрами работать – прямо жуть берет. Однако, время грузиться! А вон, кстати, и «Громозеки» подъехали – сейчас курган будет!
– А как же погребальный костер? – спросил Львов.
– Обойдутся. Хватит им и кургана. Солярку тратить жаль на костерок.
Тем временем пленные закончили погрузку трофеев в вертолеты и снова сбились в кучу, изредка бросая по сторонам испуганно-настороженные взгляды. Полсотни победителей лениво поглядывали на них и эта картина настолько казалась нереальной, что самые храбрые из обров задумали напасть на ненавистных росичей и смять их численностью. Сотник Рахим, отчаянно смелый джигит, наклонился к своему другу Тимуру и принялся что-то жарко шептать на ухо, недвусмысленно сунув руку за пазуху. Но, на его беду, это не осталось незамеченным. Бдительный Демидов положил руку на приклад автомата и качнул стволом.
– Эй ты! Татарская рожа! – позвал он Рахима. Сотник вопросительно глянул на него.
– Сюда иди, слоняра! – прикрикнул Саша. Татарин, чуя свой приговор, молниеносно извлек из складки халата кривой кинжал и с диким воплем вонзил его себе в грудь.
– Камикадзе хренов! – передернуло Александра, – ты тоже харакири сделаешь?
Тимур пожал плечами и присел на корточки.
– На кол хочешь? – рассмеялся Демид, – обрин с воплем подскочил.
– Забавляетесь, товарищ сержант? – парень повернул голову. Перед ним стоял начальник штаба.
– Никак нет, товарищ полковник! Никак нет!
– Чего ты, Саша, аж два раза никакнул?
– Ну, во-первых, я – рядовой, а во-вторых, не забавляюсь. Черти косоглазые шептаться больно подозрительно начали… Я хотел проверить в чем дело, а вон тот нож выхватил – и себе в грудак… Дивный