По непонятным причинам гигантская военная база, оснащенная по последнему слову науки и техники, переносится в… В глухое Средневековье? Это бы еще ничего! В ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ глухое Средневековье!Ну и что делать-то? Жить помаленьку! Жениться на местных крестьянках и принцессах, приучать местных жителей к благам цивилизации в лице водки, картошки, мобильников и бронежилетов, заключать дипломатические союзы, воевать… да просто НЕСТИ ПРОГРЕСС!В конце концов, парни, способные выжить в НАШЕЙ АРМИИ, в Средневековье выживут наверняка!
Авторы: Беразинский Дмитрий Вячеславович
народ!
– Короче, сержант! Именно, сержант. Раз ты уж возомнил себя «зеленым беретом», то слушай задачу: С тобой останется два БТРа и «Громозеки». Похоронишь эту падаль – и ПТУРСом на Базу. А мы отбываем. Не сдрейфишь, справишься?
– Так точно, товарищ полковник! – пролаял Демид, – этих – на лошадей, и пусть уматывают? Или, виноват, положить рядом с усопшими?
Семиверстов покрутил пальцем у виска.
– Заставь дурака богу молиться, так херово всему храму будет. Я тебя назначу к замполиту в подчинение – так зарождалось СС. Удачи!
Вместе с демидовскими молодцами осталась дружина Брячислава – присматривать за узкоглазыми. Сам князь вместе с монахами отправился на Базу – делить трофеи. На вертолете князь лететь категорически отказался. Весь день его дружина глядела в оба по обе стороны шляха, но перехватить несколько кочевников удалось только к вечеру. Их с перепугу отправили на тот свет и принялись ждать остальных. Больше враг на «нашу» территорию не прорывался. Затем проехавший в «Уазике» Малинин дал им команду «отставить», и они резво побежали в сторону поля боя.
Зрелище, открывшееся им глазам, было невыносимым по своей жути. Дружинники со страхом смотрели на растерзанных врагов, на забрызганную кровью флору, на носящиеся по лугу БТРы. Возвращаясь на базу, пролетело звено Ми-24. Черниговцы пали ниц и долго не вставали, не смотря на уговоры доброй половины штабных офицеров. Затем кое-как храбрый князь поднялся и долго пил из протянутой сердобольным Норвеговым фляжки портвейн. Мало-помалу встало на ноги и остальное воинство.
Дав прощальный залп из автоматов и погрузив тела погибших товарищей, наземный контингент отправился на запад, домой. Следом взлетели вертолеты. Демидов проводил их взглядом и зевнул. Бессонная ночь давала знать о себе.
– Эй вы, черти узкоглазые! – заорал он на аваров, – а ну, пошевеливайтесь! Александр Демидов торопится на пир по случаю Победы.
… Уже смеркалось, когда на том берегу Днепра блеснула задница последней аварской лошадки. Остатки побежденного войска торопились в родные степи.
Солдаты загрузились в БТРы и, сопровождая ритуальные «Кировцы», отправились домой. Набирающая силу мурава поднялась, и о жестоком сражении напоминал лишь огромный курган, на боку которого Саша Демидов выложил камнями надпись:
Собакам – собачья смерть!
– Андрюшенька, миленький, живой! – плакала от радости на плече парня Анастасия.
Поздним вечером она встречала колонну на КПП. По лицу жены он понял, что о гибели Мурашевича здесь уже известно.
– Дуне уже сказали? Проклятие! Как мне ей в глаза теперь смотреть!
– А мне! – рыдала Настя, – как мне жалко ее! Что дальше будет?
– Жить будем, – буркнул Волков, чувствующий себя препаршиво, – пить будем.
По стародавнему обычаю пировали три дня. Князя Брячислава предупредили, помятуя о визите тевтонцев, о недопустимости фривольного обращения с женской половиной населения. Князь целовал крест и лично давал нюхать жилистый кулак наиболее «продвинутым» в этом смысле ратникам. Тем было не до баб, так как получив обещанную десятую часть добычи (сумму достаточную для безбедной жизни и роскошных похорон) прикидывали планы на будущее. Вино пили с оглядкой, сжимая в руках тяжеленные мошны, туго набитые монетами.
На прощание князь намекнул Норвегову, что в случае чего – только свистни. Такой богатой добычи его дружина никогда не имела, и он не против скорейшего повторения.
М и д т р о
– Проклятая бешеная собака! Трусливый шакал! Сын хорька!
Схватив родственника за грудки, Иссык-хан просипел ему прямо в лицо:
– Почему ты меня не предупредил, что нам нету хода на эту трижды проклятую землю? – Ахмет-хан, пуская пузыри, вяло отбрехивался.
– Я-то предупреждал, Каган, да только ты и слушать не захотел…
– Молчи, собака! Не смей со мной спорить! – полководец бросил свою жертву на пол и принялся пинать ее ногами. Но Ахмет-хан вдруг резко подхватился и впечатал свой кулак в физиономию Верховного хана. Иссык улетел метров на пять и больно ушибся спиной о дерево.
Из носу его потекла юшка, и он принялся причитать:
– Что я скажу на Курултае? От отборнейшего войска насилу три тьмы осталось! Да и те разбежались. Да кола такого не найдется, чтобы меня на него посадить!
– Смерть на колу не из приятных, – нахмурился Ахмет-хан, – я бы на вашем месте, бек, пока не начались степи…
Утром жалкие остатки некогда могучего воинства наблюдали тело своего вождя, раскачивающееся в ветвях могучего дуба.
– Пусть болтается, старый шакал, – распорядился Ахмет-хан, – все
