По непонятным причинам гигантская военная база, оснащенная по последнему слову науки и техники, переносится в… В глухое Средневековье? Это бы еще ничего! В ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ глухое Средневековье!Ну и что делать-то? Жить помаленьку! Жениться на местных крестьянках и принцессах, приучать местных жителей к благам цивилизации в лице водки, картошки, мобильников и бронежилетов, заключать дипломатические союзы, воевать… да просто НЕСТИ ПРОГРЕСС!В конце концов, парни, способные выжить в НАШЕЙ АРМИИ, в Средневековье выживут наверняка!
Авторы: Беразинский Дмитрий Вячеславович
аллея, усаженная молодыми каштанами. Справа, на пашне слободы цвела гречиха, и над головами путников проносились последние пчелы тяжело груженые медом.
– Ой! – воскликнула Полина, – а они нас не покусают?
– Нужна ты им больно, – с деловым смешком опытного бортника ответил Андрей, – к тому же, ты, наверное, невкусная.
– Не был бы ты моим братцем! – разозлилась девушка, – я бы тебе показала и вкус и цвет!
– Если бы у бабы был… – завела Анастасия, но Андрей зажал ей ладонью рот.
Настя работала медсестрой у Львова и, соответственно, нахваталась от него «мудрости потомков», не имеющей к медицине никакого отношения. Трое молодых и перспективных: Анастасия Волкова, Александра Рябинушкина и Сергей Горошин осваивали нелегкое и почетное ремесло врача. Львов отыскивал свои старые конспекты, которые жена не успела «пустить на самокрутки», и заново проходил курс хирургии на головастиках.
Однажды Анастасии посчастливилось даже сделать самостоятельную аппендэктомию – операцию по удалению аппендикса у одного из монахов монастыря. Двое других «знахарей» пока не могли преодолеть страха перед анатомичкой, а вот Настя с удовольствием составляла компанию майору Львову и с увлечением ковырялась во внутренностях покойников. Врач делал ей кумплименты и предлагал стать патологоанатомом при госпитале.
– Полина, что ты делаешь завтра вечером? – спросила она у золовки. Та радостно встрепенулась:
– С малышами посидеть?
– Сестренка, мы хотим с Настей сходить к ее чудаку-деду, – объяснил Андрей, – просил зайти старик. Не так уж часто мы его и навещаем…
– Конечно-конечно! – защебетала Полина, – я с удовольствием вас подменю. Когда придти?
– Часикам к шести, – сказал Волков, – будем весьма признательны, если опоздаешь не более чем на полчаса.
Утром Андрей отвел близняшек в детский садик, расположенный на окраине Буковины – так жители Бобра называли новый район, выросший за последние три года между Базой и Бобровкой. Район был застроен однотипными двухэтажными коттеджами, в которые заселились молодые семьи из подземных квартир. Таким образом, нижние уровни снова были законсервированы до лучших (худших) времен.
Днем папа-Норвегов собрал очередное совещание, на котором снова был поднят вопрос о дензнаках. Рябинушкин предлагал ввести хотя бы серебряные гривны для расчетов с окрестным населением. Да и зарплата своим – неплохой стимул повышения производительности. Иначе находятся отдельные «элементы», способные днями слоняться по военному городку в поисках развлечений, и желающие пользоваться всеми благами цивилизации. При этом собрание таинственно посмотрело на майора Горошина, чье существование было сведено к обнаружению недостатков, как среди материальной части, так и в людской среде.
– Я свою зарплату отрабатываю! – огрызнулся тот в ответ на немой упрек.
– К сожалению, да, – подтвердил Норвегов, – люди подобного сорта будут нужны всегда.
– Какого такого «сорта»? – насторожился Горошин.
– Третьего, – пробубнил кто-то из глубины кабинета. Замполит покраснел.
– Давайте по существу! – предложил зампотылу, – деньги нам необходимы – это факт. Ни одно более-менее развитое общество без них не обходится. Я, по крайней мере, не знаю такого прецедента. Быть может наши потомки и смогут как-то по-другому выразить меру стоимости товара и труда, но сейчас нам некогда ломать над этим голову.
После не слишком бурных дебатов было все-таки решено чеканить собственную монету: медную и серебряную. Ответственным за это дело назначили-таки Горошина, ибо наряду с многочисленными недостатками он никогда не имел тяги к обогащению. Майор пообещал содержать Монетный двор на самом высшем уровне и тут же признался, что ни пса не смыслит в чеканке. К счастью, монастырский келарь в этом кое-что соображал, и он тут же набросал карандашом схему процесса. Заседание продолжалось.
Волков едва успел сам явиться домой к половине шестого и сесть за стол, а Полина уже быстро накормила близнецов, Наташку и Иринку, вымыла их мордашки и увела гулять. Близнецам было по два года и девять месяцев, и вместе они здорово доставали старшего брата Костю, которому уже шел четырнадцатый год. Тот дулся и говорил отцу, что сестрички должны ему в старости жевать корочки.
В данный момент он вернулся с улицы, где гонял мяч с пацанами, и готовился к вечернему свиданию с Марой, которая вот уже несколько лет была предназначена ему в жены. Отец Мары – Алексий доводился Ратибору родным братом и политическим противником. Он имел в Бобровке своих сторонников, не одобрявших политику старейшины. Они считали, что становятся слишком зависимыми от «пришельцев» и время
