По непонятным причинам гигантская военная база, оснащенная по последнему слову науки и техники, переносится в… В глухое Средневековье? Это бы еще ничего! В ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ глухое Средневековье!Ну и что делать-то? Жить помаленьку! Жениться на местных крестьянках и принцессах, приучать местных жителей к благам цивилизации в лице водки, картошки, мобильников и бронежилетов, заключать дипломатические союзы, воевать… да просто НЕСТИ ПРОГРЕСС!В конце концов, парни, способные выжить в НАШЕЙ АРМИИ, в Средневековье выживут наверняка!
Авторы: Беразинский Дмитрий Вячеславович
произнес:
– Мама говорила, что вы и не подозреваете о моем существовании. Она не хотела мешать вашей карьере.
– Глупая! Какой же она была бы помехой! Ох, уж эти бабы! – в сердцах сказал Константин Константинович, – ну, ладно, дружище, теперь мы знаем, кто есть кто.
– Тут еще, това… отец, – поправился через силу парень, – есть отец еще одна проблема. Простите, я еще никого так не называл…
Полковник понимающе кивнул. Срывающийся голос новоявленного сынка скребанул по сердцу тупым ножом. Реальность казалась ему размытой до сих пор. На ухо нашептывал противный, мерзкий голосок, что быть такого не может, но наличие живого и здорового сержанта всякий эффект от внутреннего голоса уничтожало.
– Дело в том, – продолжал Андрей, что я не совсем один.
– В смысле?
Волков поморщился. Воспоминания о неприятном – не столь большое удовольствие.
– В ту злополучную субботу ко мне приехали мать и жена с сыном. Мама с Анжелой поехали на часок в Бобруйск – я попросил «семьдесят первого» захватить их с собой. Они уехали, а мы с сыном остались. Тут-то все и произошло. Я пока малыша оставил у Ильиничны, но он ведь не может там все время оставаться! Ума не приложу, что делать! – Волков замолчал, глядя с надеждой на отца, глаза которого совершали несвойственные им движения. Озадаченность в них сменилась пониманием и осознанием.
– Так что, я уже, получается, дед? – полковник огорошено вздохнул.
– Косте уже девять лет, – продолжал Андрей, – глаза Норвегова стали совсем бессмысленными.
– Сколько же лет тебе, сынок? Должно быть порядком…
– Двадцать семь!
– Почему же ты на срочной?
– Институт, затем болел, а затем пришлось и послужить отечеству!
– Чем же ты болел, если не секрет?
– Какой там секрет. Сначала гепатит, а затем какие-то осложнения с печенью…
– Полагаю, Отечество обошлось бы и без тебя, – хмыкнул полковник, – и вообще, тайм-аут! Ты сказал, что этот юный басурман у Ильиничны? Хорошо… – Норвегов что-то лихорадочно соображал.
– Давай сделаем вот как! Ты жене моей ничего не говорил?
– Обижаете! Как можно! Елизавета Петровна такая женщина!
– Такая, такая! Сегодня пусть переночует у поварихи, а завтра утром привозишь его ко мне. Я ей сегодня все объясню.
– Отец, – нерешительно закусил губу Андрей, – а может, не стоит затевать это все? У вас, в конце концов, своя семья…
– Ага! А у тебя налицо ее отсутствие! Хотя я здесь и не совсем виноват…
– Мама мне рассказывала. Вас назначили в Таманскую дивизию, а ей еще три года учиться оставалось.
– Дело прошлое. Я ведь и не подозревал, что она беременна!
– Она была одержима эмансипацией, вот и захотелось узнать: каково это – одной воспитать ребенка!
– Что, сорванцом в детстве был? – улыбнулся Константин Константинович.
– Ещё каким!
– Молодец! Ты, кстати, доволен своей квартирой?
– Квартира хоть куда! Если бы у меня была жена, то вопроса насчет Кости не стояло.
– Нужно будет его в школу определить! – забеспокоился дед, – ну, да это – дело недалекого будущего. Давай-ка, завтра утром – ко мне. Буду ждать!
– Спасибо, отец! До свидания! Удачи в разговоре с супругой!
– До завтра! – ответил полковник, заходя в подъезд, – хотя до «завтра» еще целая вечность да разговор с Лизой.
Над вновь обетованной землей занималась заря. На ПТО было шумно. Похрюкивая моторами, шумели трактора. Трактористов, как таковых, нашлось человек десять – двенадцать, да еще десяток солдат имели представление о роли трактора в сельском хозяйстве – это было лучше, чем ничего. Мадам Худавая оказалась ничего себе (натуральной блондинкой с рубенсовской фигурой) и вовсю балагурила с «механизаторами». Механизаторы пожирали глазами стать прелестной агрономши и меньше всего думали о предстоящей посевной.
– Жалко, навоза недостаточно – деревня маловата! – жаловалась Софья Ивановна (так звали Худавую) подошедшему Максимову.
– Можем хорошенько накормить солдат, а затем отправить их в поле! – предложил гибрид Буденного и Кальтенбруннера.
– Нельзя – трактористы взбунтуются. Да и состав минеральных солей не тот.
– Ну, ничего! Один сезон и на минудобрениях выдюжим!
– Жалко, что у нас не чернозем! – вновь посетовала агроном и отошла.
– Скажи спасибо, что не глинозем! – буркнул ей вслед Кальтенбруннер и тоже поспешил заняться своими делами.
Армада из пяти «Кировцев» погнала на задание, целью которого являлась распашка ста пятидесяти гектаров земли рядом с деревней. Оснащенные семикорпусными плугами, трактора рвали мать-землю, как Тузик тряпку. Ратибор и его команда, отошедшие
