По непонятным причинам гигантская военная база, оснащенная по последнему слову науки и техники, переносится в… В глухое Средневековье? Это бы еще ничего! В ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ глухое Средневековье!Ну и что делать-то? Жить помаленьку! Жениться на местных крестьянках и принцессах, приучать местных жителей к благам цивилизации в лице водки, картошки, мобильников и бронежилетов, заключать дипломатические союзы, воевать… да просто НЕСТИ ПРОГРЕСС!В конце концов, парни, способные выжить в НАШЕЙ АРМИИ, в Средневековье выживут наверняка!
Авторы: Беразинский Дмитрий Вячеславович
на дежурство. Непосредственно перед окончанием смены он задумал поразить «человека в сапогах» окончательно и бесповоротно.
Они вдвоем с напарником уговорили Валерия Андреевича залезть на вышку «аварийки». Водитель поднял их на пятнадцатиметровую высоту.
– Опа! – произнес брат с видом шарлатана-фокусника, и сдернул с ящика, стоявшего в углу, брезентовую хламиду. В ящике оказалось около десятка «фаустов» чернила.
– Ого! – присвистнул младший, обожавший подобные сюрпризы.
– Гы! – довольно заулыбался щербатым ртом напарник и привычным жестом достал из сапога нож.
Пили не закусывая, в лучших традициях бомжей Нечерноземья.
– Хорошее пойло! – сказал напарник, прикончив первую бутылку и распечатывая пачку «Беломора».
– Хорошо сидим! – блаженно улыбаясь заметил старшой после второй.
– Пойду отолью, – сказал Валерий Андреевич после третьей. Он отстегнул предохранительную цепь и пошел по своим делам.
– Что-то его давно нету, – промолвил напарник, с тоской глядя на оставшуюся бутылку.
– Разливай! – молвил старший Климов, – трое одного не ждут.
– Как трое? – испуганно икнул приятель, – кто трое?
– А она, – братец погладил последнюю емкость по стеклянному боку, – она-то ждет не дождется, пока мы ее прикончим!
– Как так, не дождется! А ну, разливай!
Бутылка была распита и выброшена.
– Схожу погляжу, что там с ним, – пробормотал старший брат, едва ворочая языком, – может ширинку застегнуть не может…
Проделав тот же набор движений, что и Валерий Андреевич двадцатью минутами раньше, брат исчез из поля зрения напарника. Тот в течение получаса смотрел в проплывающие облака, затем его лицо перекосилось от страха. Он вскочил на ноги и посмотрел вниз – на зеленой мураве живописно распластались тела обоих братьев. Где-то вдалеке уже надрывно выла сирена «скорой помощи».
Младший брат ночью бежал из Первой клинической. Похмелье давило ему на голову, и он в поисках «ночника» прочесывал городские кварталы. Универсам «Пауночны» раскрыл ему свои объятия, и Валерий Андреевич, опохмелившись, побрел к порту приписки – на квартиру брата, надеясь застать его в добром здравии. Но тот получил ушиб позвоночника и ему пришлось два месяца проваляться на больничной койке.
Каким– то образом об этой истории стало известно в части. Неумолимый Булдаков в торжественной обстановке прицепил на грудь Климова значок десантника-парашютиста третьего класса. Бывший командир базы поддержал почин Булдакова и придал получению этой награды необходимый минимум официальности: дыхнул на печать базы и штампанул в нужном месте военного билета.
Сейчас Валерий Андреевич исподлобья поглядывал на всех и изображал невинно оскорбленного.
– Пойдем в столовую, – сказал Локтев, – запахи, доносящиеся оттуда могут свалить с ног любого вегетарианца. А я не таков, я жрать хочу.
– Аналогично! – поддакнул Булдаков.
В столовой царили вакханалия и чревоугодие. На столах было все, что только пожелала бы душа среднеевропейского гурмана двадцатого века: свиные окорока, засоленные и закопченные колбасы, фаршированная рыба, десять видов салата. Голубцы, соленые грибочки, оладьи и гренки, отбивные и бифштексы, заливные и «помме-суфле».
Из горячительных напитков присутствовали всяческие настойки на спирту, крепостью никак не менее шестидесяти градусов по Бахусу, изготовленные лично старшим прапорщиком Мухиным. Он свое «ноу-хау» держал в секрете и на вопросы неспециалистов лишь лукаво прищуривался.
– От хорошей настойки у зеленого юнца должны вылезать на лоб глаза, – приговаривал он, – тогда они и спиваться в младенческом возрасте не будут.
У крестоносцев, дружно махнувших по полкварты, на глаза навернулись слезы «мудрости», и они налегли на пиво, некоторый запас которого был доставлен ночью из монастыря в водовозной бочке. Монахи сплавили излишки.
За отдельным столом сидели особы, «приближенные к императору»: Булдаков и Локтев, а также временно примкнувший к знати Андрей Волков. С немецкой стороны присутствовала «святая троица»: граф Фридрих фон Гольц и два его кнехта. Ими оказались наш знакомый Зигмунд де Вульф и мрачный детина по имени Гейндрих де Грасс.
– Позвольте узнать, как называется это кушанье? – орудуя ложкой в миске с жареным картофелем, – жуть, как вкусно!
Булдаков озорно взглянул в его сторону.
– Земляные яблоки, – произнес он. Всех троих немцев передернуло, хотя двое из них ни бельмеса не понимали на русском.
– Зигмунд! – обратился к переводчику Андрей, – я не знаю, как это будет на немецком, но по-русски это называется «картофель». Такой овощ. У вас пока не известен.
