По закону гор

посмотрел на Лейлу, пытаясь понять, говорит врач ему правду или нет. Но та, опустив голо-
ву, стояла у дверей, то ли намереваясь не пускать никого постороннего
в кабинет, то ли наоборот – сама готовая в любую секунду выскочить
из него. Затем он посмотрел на медсестру. Перехватив его холодный и
жесткий взгляд, женщина закрыла лицо руками и начала рыдать еще
громче.
Она бросилась к его ногам и, обхватив их, начала умолять простить
ее. Рашид даже не понимал, что он больше сейчас испытывает к ней – не-
нависть или жалость. Сквозь рыдания, прерывающимся голосом она ска-
зала, что у нее нет мужа, трое маленьких детей, которые без нее пропадут.
Он пытался вырваться из ее рук, но она все сильнее и сильнее хватала его
за ноги. Вмешался врач и силой оттащил ее от Рашида.
– Теперь вы знаете все. Вы вольны делать с нами все, что пожелаете.
Мы полностью осознаем свою вину. Лариса сегодня же будет уволена, а
уже завтра ее дело передадим в прокуратуру.
Рашида всегда отличала способность трезво думать, даже в самых
трудных обстоятельствах.
– Кто еще знает об этом? – холодно спросил он у врача.
– Только мы трое и вы.
– Хорошо, мне сейчас не до всего этого. Пока оставим все так, как
есть, а позже решим, как поступить, – сказал он и вышел из кабинета, даже не взглянув на Лейлу, которая, пропуская его, отошла от дверей и
еще ниже опустила голову.
Тем временем, уложив тело матери в машину, родственники и Рахим
уже ждали его на улице. Несмотря на их возражения Рашид сел на корточ-
ки возле матери и всю дорогу до дома, придерживая ее тело при резких
толчках на дороге, читал молитву.
Услышав о смерти Тамары, несмотря на глубокую ночь, во дворе со-
брались соседи, близкие родственники. Среди них он заметил дядю Му-
рада, но подойти к нему не решился, зная, что старику так тяжело, что
вряд ли он ему сейчас хоть чем-то поможет. За последние дни старик за-
метно похудел, лицо осунулось, а глаза все время были влажными. Дядя
Мурад терпеливо принимал соболезнования, хотя сейчас ему, наверное, больше всего хотелось быть рядом с сестрой…
По закону гор
27
Двор уже напоминал большой муравейник. Молодые ребята несли
столы и стулья от соседей, женщины собирали посуду, выносили все лиш-
нее из дома. Организацией похорон занимался старший дядя по отцу, ему
помогал Рахим. Он уже успел договориться с мясником, привез огромный
котел для варки мяса. Рахим старался не упустить ничего, зная, что его
другу сейчас не до этого.
«Как хорошо, что есть люди, которые приходят в самую трудную мину-
ту», – подумал Рашид. Он сам всегда охотно шел помогать всем, будь то род-
ственники или соседи. Но сегодня от пережитого у него просто опустились
руки, и он был особенно благодарен людям, пришедшим им на помощь.
Утро в день похорон было холодным и ненастным. Дул пронизываю-
щий ветер, а ближе к восходу солнца пошел мокрый снег. Казалось, что
вместе с людьми сама природа оплакивала смерть Тамары.
К восьми часам утра во дворе уже негде было яблоку упасть. Шли
родственники, соседи, коллеги Тамары и все, кто ее знал и любил. Жен-
щины плакали, раздирая на части и без того измученную душу Рашида.
Когда было роздано жертвенное мясо, из дому вынесли тело, завернутое
в ковер, и положили во дворе на огромном полотне брезента. Старики
стали в круг и начали читать молитву. В эту минуту Рашиду хотелось
кричать, просить остановиться, не уносить маму, но старики закончили
молиться, аккуратно подняли носилки с телом и стали выносить покой-
ницу. Из дома доносились крики, голоса, но даже сквозь них он услышал
плач Луизы, такой жалостный и умоляющий.
На кладбище стояла тишина. Похоронная процессия остановилась
возле свежевырытой могилы, и старики, читая молитву, медленно опу-
стили тело в могилу, а затем быстро начали засыпать ее землей. Еще дол-
го Рашид будет помнить эту страшную и жуткую картину. Разумом он
понимал, что люди смертны и рано или поздно все будут вот так же похо-
ронены, но сердце, тревожно пульсируя в груди, отказывалось принимать
то, что видели его воспаленные глаза.
Вскоре над могилой образовался небольшой холмик и появился чурт*.
Когда все отошли, Рашид встал на колени, собираясь что-то сказать маме, но в горле снова, как и тогда, в больнице, стал ком и вместо слов из груди
пошел тихий не то хрип,