По закону гор

к людям, тем более
таким молодым, как мы!»
Мучить себя этими вопросами Рашид мог сколько угодно. Но ответ
он сам знал прекрасно: вековые традиции нарушать никому не дано
права – не он их придумал, и не ему их отменять! Это был замкнутый
круг, и душа его металась в нем в поисках выхода. Но найти его никак
не могла…
По закону гор
63
Глава 19
Когда Лейлу привезли домой, у ворот ее ждал отец. Он слишком хоро-
шо знал свою дочь, чтобы поверить подобным сплетням. Все годы, что она
училась вдали от дома, сколько раз ездила на различные семинары в разные
города России, и ни разу о ней никто не сказал плохого слова. Люди только
хвалили ее. Многие хотели породниться с их семьей, мечтали, чтобы его
дочь вошла в их дом. Он знал, что завистники могут сочинить и не такое.
Однако тень на его семью брошена, и ему, считавшему себя эталоном нрав-
ственности и добропорядочности, нужно было очиститься от лжи и выйти
из этой неприятной истории с честью. Он пригласил своего младшего бра-
та, еще несколько уважаемых стариков и Тагира, дядю Рашида.
Совет принял решение выслушать несколько человек, которые мог-
ли бы подтвердить слова Лейлы. Через полчаса привезли Мадину. Она
рассказала в подробностях о том, что молодой человек приходил всего
несколько раз с самыми серьезными намерениями, всегда вел себя очень
достойно, уважительно относясь к Лейле. В кабинете они не запирались, а она, Мадина, всегда была рядом. И она готова подтвердить каждое свое
слово на Коране. Но старики как один стали возражать против этого.
Ее слова подтвердила и дальняя родственница, работавшая все эти
годы рядом с ней и Лейлой. Она, не стесняясь присутствия старших, про-
клинала всех, кто распустил эти грязные сплетни. Более достойного, по-
рядочного парня, по ее словам, она еще не видела. Вежливый, обходи-
тельный, он успел многим понравиться в больнице.
Дядя Тагир хотел вызвать своего племянника, заставить его прилюдно
поклясться, что между ними ничего не было предосудительного, старики
возразили, полагая, что вся история эта не стоит и выеденного яйца – до-
статочно будет, чтобы Рашида предупредили о последствиях и дали стро-
гий наказ больше не появляться в больнице и не крутиться возле Лейлы.
На этом все закончилось, и все разошлись с миром.
Ближе к ночи вернулся Руслан. Протрезвев, поняв и осознав свою
ошибку, он пытался оправдаться перед отцом, который, сделав суровое
лицо, внимательно слушал его. Мусса-мулла всегда умел извлечь полез-
ное из любой истории, а из этой выгода была в том, что люди поймут: с
его семьей шутить он никому не позволит. Но для видимости сделав не-
сколько замечаний и сказав, что впредь надо все проверять и перепрове-
рять, а не бросаться на людей с необоснованными обвинениями, Мусса-
мулла потребовал, чтобы Руслан извинился перед сестрой.
Лейла в отражении зеркала увидела вошедшего брата. Из уважения
она встала с кровати и, не оборачиваясь, слушала его, бурчавшего что-то
себе под нос. Ей было больно и обидно не за пощечину и за все оскор-
бления, которые она выслушала от него, а обидно, что, зная ее много лет,
64
Берс Евлоев
брат поверил каким-то сплетникам и ее, привыкшую всегда держать го-
лову высоко, смотреть людям прямо в глаза, при всех так унизил. Еще
больнее ей было слышать оскорбления в адрес матери, родившей и вос-
питавшей его же. Все эти крики и пьяные слова брата стояли у нее до сих
пор в ушах.
«Как он мог вот так, даже будучи в нетрезвом состоянии, думать и гово-
рить о самом близком человеке на свете, о матери? – недоумевала Лейла. –
Что сейчас подумают о ней самой, как теперь ходить на работу, видеть лица
людей, которые совсем недавно были свидетелями всех ее унижений?»
Думать, как прежде, о Рашиде она уже не могла, понимая, что теперь
его придется забыть навсегда. «Выйти за него – значит подтвердить все
эти людские домыслы и сплетни. Но почему люди так жестоки, почему я
не имею права на счастье, не могу быть с любимым человеком? Ведь я так
мало прошу от этой жизни».
Она готова была кричать от боли в душе и, чтобы никто ее не услы-
шал, уткнувшись лицом в подушку, проплакала до утра.
А тем временем Рашид не знал, что делать и куда себя девать. Не пе-
реставая, он все время думал: как его любимая, что с ней? Он метался