По закону гор

домой. Оба все еще не могли до
конца поверить в эту жуткую и странную историю. Но для себя решили, что пока нужно молчать и не рассказывать о ней никому.
Утром Рашид проснулся от громкой музыки под окнами, а затем и
сильного удара в ворота. «Кто бы это мог в такую рань приехать?» – по-
думал Рашид и, одевшись, вышел. Возле дома стояла машина, из которой
и раздавалась новомодная на современный манер песня. Из машины вы-
глянул Умар, сын его старшего дяди Тагира. Не утруждая себя выйти из
машины полностью, он, продолжая нажимать одной ногой на газ, отчего
мотор то и дело взвывал на больших оборотах, передал Рашиду просьбу
отца вечером приехать к ним в дом. Умар был мало знаком со своим двою-
родным братом. Несмотря на свои четырнадцать лет, мальчик отличался
от остальных своих братьев чрезмерной наглостью и надменностью. Ра-
шид едва сдержался, чтобы не сделать ему замечание за столь дерзкое
поведение. Но ссориться не хотелось, и он промолчал. Рашид никогда не
стал бы поддерживать отношений с этой родней, но это шло против уста-
новленных правил. Он и раньше, может быть, скрепя сердце принимал
все эти условности, но после случая с Лейлой Рашид о многом переду-
мал, многое понял и теперь он относился к правилам если не покорно, то
с открытыми глазами и с холодным рассудком.
Вечером Рашид уже был в доме дяди Тагира. «К чему бы это при-
глашение?» – думал он. Но, вспомнив слова старушки-целительницы о
том, что его дядя был в доме Муссы-муллы, когда там держался совет, догадался, что речь пойдет именно о Лейле, его дочери.
Дядя весьма любил томить всех, с кем разговаривал, ожиданием глав-
ного, растягивая фразы и говоря сплошными загадками. Вот и на этот раз
он не стал изменять своему правилу, рассказав вначале о своем погибшем
прошлогоднем урожае, о холодной зиме. Рашид внимательно слушал его, молясь, чтобы дядя поскорее перешел к тому, из-за чего он и пригласил
в свой дом племянника. Наконец, его мысленный призыв был, кажется, услышан.
– Вчера я был у Муссы-муллы, – сказав эти слова, дядя Тагир хитро
посмотрел на племянника, внимательно следя за его реакцией. – Там со-
бралось много уважаемых людей. Мусса вообще человек очень гостепри-
имный и щедрый.
По закону гор
67
Следующие десять минут прошли в перечислении всех достоинств
Муссы-муллы. Дядя лишь забыл упомянуть о том, сколько этот человек
принес людям горя. При этом он говорил все это как-то обреченно, что не
предвещало Рашиду ничего хорошего.
– Мне пришлось вчера выслушать в свой адрес много упреков из-за
тебя. Но я не виню тебя, Рашид, все мы по молодости совершали ошибки.
Я всех собравшихся там уважаемых людей заверил, что подобного больше
с нашей стороны они не увидят, и этим самым смог загладить нашу вину.
Последняя фраза привела Рашида в ярость. Он едва сдерживался, что-
бы не накричать на дядю. «Как вы все смели решать за меня?! – с негодо-
ванием пронеслось в голове Рашида. – И что все это значит: отказаться от
Лейлы, от моей Лейлы, которую я люблю больше всего на свете?!»
А дядя Тагир тем временем продолжал обстоятельно излагать свои мысли:
– Они очень богатые и высокомерные люди, с хорошими связями, нам
не нужно с ними ни связываться, ни тем более ссориться.
Этими словами дядя, не желая, конечно, того, но добил своего пле-
мянника окончательно. Терпеть дальше унижение у Рашида уже не было
сил. Переступая через самого себя, нарушая многовековые традиции и
едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос, он сказал:
– Я и не знал, что наш тейп* так не в почете, если мы обязаны про-
гибаться перед Муссой.
Дядя хотел сразу осадить племянника, но, будучи от природы хитрым
и видя, что тот в ярости, решил действовать по-другому.
– Ты еще молод, чтобы понимать все это. Мы никогда ни перед кем
не унижались, но Мусса вправе решать все сам. В конце концов, это его
дочь, и он хочет иметь не только зятя, но и захалаж** – уважаемых родите-
лей жениха. А насильно забирать от него дочь мы не можем.
– Я не могу им дать ни отца, ни мать, их у меня просто нет. Мне от
их семьи ничего не нужно: ни их богатств, ни их связей, мне нужна одна
лишь… – Рашид замолчал, вовремя вспомнив, что открыто говорить о
своих чувствах к девушке не принято.
Ему было обидно, что дядя даже не попытался найти хоть какую-
нибудь ниточку, которая смогла