По закону гор

вечную
привычку москвичей верить всем прогнозам погоды, которые, как прави-
ло, никогда не сбываются.
– То дождь, то солнце, то снова дождь, то снова солнце – такого про-
сто не бывает!
– Город большой, а когда едете под землей, не замечаете расстояния, а это десятки километров, вот и получается, что в одном месте дождь, а в
другом – солнце.
– А-а-а, – только и сказала соседка, но по ее лицу было видно, что она
так ничего и не поняла из объяснения Рашида.
8
Берс Евлоев
Глава 2
Они летели уже более двух часов, когда стюардесса сообщила, что через
пятнадцать минут самолет совершит посадку в аэропорту «Магас». Слух
ласкали родные и знакомые слова. Через иллюминатор Рашид видел кро-
шечные озера, прямоугольники полей, реки, города, и села, и горы, которые
лежали, напоминая скомканный лист бумаги, разрисованный цветными
красками. На дворе была уже осень, поэтому преобладали зелено-желтые
цвета в долинах и белый цвет вечных снегов – на вершинах хребтов.
«Какой все-таки у нас красивый край», – подумал он.
В другое время Рашид с удовольствием разглядывал бы всю эту необы-
чайную красоту, но сейчас все его мысли были только о матери. Он не мог
понять, даже просто представить, что с ней – ведь еще совсем недавно она
чувствовала себя очень хорошо и даже обещала приехать к нему в Москву.
Что могло случиться? Вопросов было больше, чем ответов. Но тут в салон
снова вошла стюардесса и попросила пристегнуть ремни: скоро посадка.
Воздух родины… Выйдя из салона самолета на трап, Рашид сразу же
несколько раз вдохнул его полной грудью, и то ли оттого, что внутри са-
лона было душно, то ли от переизбытка кислорода в воздухе предгорий, у
него на несколько секунд закружилась голова, даже пришлось схватиться
за поручень трапа. Но никто ничего не заметил, и уже отпустило, и ды-
шать стало свободно. Сойдя со ступеней, он поблагодарил улыбающуюся
стюардессу за приятный полет. Вот он и дома!
Зайдя в зал аэропорта, через стекло, отделявшее пассажиров от встре-
чающих, Рашид увидел Рахима, своего самого лучшего друга, с которым
был знаком с детства и ставшего для него все равно что родной брат.
Рахим был невысокого роста и немного полноватый. Рашид никогда не
видел его грустным, а синие глаза друга всегда излучали радость и опти-
мизм. Даже в самые трудные минуты его не покидало чувство юмора. Все
попытки забрать друга с собой в Москву, устроить на работу, чтобы он
всегда был рядом, не увенчались успехом. Рахим женился, обзавелся дву-
мя замечательными детьми – точными своими копиями – и окончательно
убедился, что лучшего места, чем Ингушетия, на земле для него и для его
семьи нет. Со временем и не без проблем, но он все же завел свой неболь-
шой бизнес. Особого богатства он ему не приносил, но на жизнь хватало.
– Салам аллейкам, брат! – сказал Рашид, крепко обнимая Рахима.
– Ва аллейкам салам! Как хорошо, что ты прилетел. А я-то думал, что
ты еще кое-кого с собой привезешь… – ответил Рахим, широко улыбаясь
и подмигивая ему по очереди обоими своими синими глазами.
Рахим понимал, что начнутся бесконечные расспросы о матери, предсто-
ит тяжелый и долгий разговор, поэтому, намекнув, что Рашид мог бы привез-
ти с собой и невесту, пытался хоть как-то отвлечь друга от тяжелых мыслей.
По закону гор
9
Из окна машины, которую умело вел по трассе его друг, Рашид видел
широкую горную гряду, синей полосой виднеющуюся на горизонте. Бело-
снежные вершины горных пиков были словно отражением таких же бе-
лоснежных облаков, невесомыми шапками застывших над их остриями.
И все вокруг заливал яркий солнечный свет. Рашид, на минуту забыв ту
причину, из-за которой ему пришлось отпрашиваться с работы и лететь в
Ингушетию, рассмеялся, вспомнив причитания своей соседки в самолете.
– Ты что? – Рахим, на мгновение оторвав взгляд от дороги, удивленно
взглянул на приятеля.
– Да так, подумал, что у нас не может быть солнце, а потом дождь, и
снова солнце, и снова дождь. И все это, пока мы едем в Назрань.
– Конечно, не может, – все еще удивляясь, ответил Рахим, – а разве
где-то может?
– Где-то может, – по-прежнему улыбаясь, сказал Рашид.
Но вскоре улыбка покинула его лицо. Померкло и солнце, и словно
невидимая пелена закрыла от него всю красоту далеких