По закону гор

не Коля, а Курейш.
– Так это и есть Коля, басурманин этот. Его жена Люба работает убор-
щицей в сельсовете. Их все в округе знают. Тихие, мирные люди, и детки
у них под стать своим родителям – спокойные, не балованные.
Рашид был в смятении: выходило, что это и есть его отец, но он не
хотел верить, что отец спился, все еще надеялся, что старушка что-то на-
путала. Но все же, коротко посовещавшись, друзья решили проверить и
спросили адрес. Через пять минут они были возле небольшого, слегка
покосившегося дома. Двор и все вокруг было завалено деталями машин, напоминая одну большую свалку металлолома. На заливистый лай соба-
ки вышла женщина. Ей похоже было лет сорок, но выглядела она гораздо
старше своего возраста.
«Тяжелая жизнь, наверное, состарила ее, – подумал Рашид. – Нет, мой
отец не может жить в таком доме. Точно, старушки все перепутали».
Поздоровавшись с женщиной, он спросил, здесь ли живет Курейш.
Женщина удивленно посмотрела на юношу. Обычно все его звали Колей, и только немногие в этом хуторе знали настоящее имя ее мужа.
– Да, здесь живет. А вы кто будете? Если насчет ремонта машины, то
сегодня он не сможет – приболел маленько.
– Нет, мы хотим с ним просто поговорить, – сказал Рашид, оконча-
тельно убеждаясь, что перед ним стоит жена его отца.
70
Берс Евлоев
Женщина тем временем с интересом разглядывала его. Что-то родное и
до боли знакомое было в лице этого стройного и высокого молодого человека.
– Мы все понимаем, но нам необходимо с ним поговорить. Мы прие-
хали издалека, из Ингушетии.
– Из Ингушетии?! – подняв брови от удивления, переспросила она.
Сколько раз Люба слышала от мужа это слово, из его рассказов много
знала и о той земле, откуда он родом. Она покачала головой, вспомнив, как же он хотел вернуться туда, каждый день ждал весточки из родного
края, все время вспоминал о первой своей семье, о детях.
– Да… Но тогда проходите, а я постараюсь его разбудить. Правда, у
меня тут не совсем прибрано. Сами понимаете, дети. Они все бросают, ломают, я работаю и никак не могу за ними успеть прибраться.
Они зашли в небольшую комнату, посреди которой стоял огромный
стол, вокруг него расставлены стулья. Чуть дальше возле стены был ди-
ван, на котором сидело несколько детей, и все мальчики. Они с интересом
разглядывали вошедших, весело переговариваясь между собой. «Неуже-
ли это дети моего отца, мои братья?» – гадал Рашид, сам не понимая, чего
он хочет в этот момент – радоваться встрече, печалиться или же все при-
нимать таким, как оно есть, особо не задумываясь о будущем.
– Присаживайтесь, а я пока поставлю чайник, – женщина начала взвол-
нованно бегать по кухне. Сердцем она уже начала догадываться, кто эти го-
сти, во всяком случае, один из них – вот этот, высокий, с ранней сединой на
висках, но разум подсказывал ей, что все может быть совсем и по-другому: мало ли кому в Ингушетии мог понадобиться ее Курейш?
Рашид попросил женщину не беспокоиться, объяснив, что по дороге
они успели пообедать в придорожном кафе. Он не знал, с чего начать раз-
говор и как объяснить ей, кто он. И все же до сих пор не верилось, что
хозяин этого дома – его отец.
– Нам сказали, что два месяца назад приходил человек к Тагиру от Ку-
рейша с просьбой навестить. Тагир болен, поэтому мы приехали узнать, чем можем вам помочь.
– Да, несколько месяцев назад заезжали к нам ингуши. Они Коле…
вернее, Курейшу, сообщили печальную весть о том, что его первая жена
Тамара умерла. Так он от горя не знал, куда себя деть, целый день не вы-
ходил из комнаты, а наутро попросил знакомого водителя передать прось-
бу своему брату, чтобы тот навестил его. Он и сам так рвался домой, все
мучился, но не мог поехать из-за стыда: как посмотрит в глаза своим бра-
тьям и детям! Что им скажет?
Рашида что-то изнутри кольнуло в сердце: сомнений больше не было – он
нашел отца, которого так долго ждал. Сколько раз представлял он встречу с
ним: проехав тысячи километров, наконец, находит отца, такого высокого,
По закону гор
71
красивого, одетого в светлый костюм, в рубашку с галстуком, они крепко
обнимаются и оба плачут от радости. Но реальность оказалась гораздо про-
ще и хуже. Вместо радости была полная растерянность и безысходность.
В этот момент Рашид почувствовал себя несчастным. Отец, которого он
столько