По закону гор

лет ждал, боготворил, спал пьяный в другой комнате. Он был в
этом уже уверен. Сейчас не хотелось даже видеть отца, а ведь когда-то он
только и мог что мечтать о встрече с ним. В детстве он чуть ли не каждый
день ждал, что отец вернется, возьмет его на свои сильные, крепкие руки и
будет кружить по комнате, затем подбрасывать вверх. Сколько раз он спра-
шивал маму, почему его, как других детей, из детского сада забирает не
папа, а она. Порой в каком-нибудь родственнике Рашид видел отца. Взо-
бравшись на его колени, он крепко обнимал его, называя папой.
Тем временем Люба продолжала рассказывать о переживаниях мужа:
– Редко, но сюда к нам заезжают из Ингушетии. Курейш обязательно
зовет их в дом, расспрашивает про свою семью, а когда люди хвалят его
жену, детей, он с гордостью поглядывает на меня. Жаль, что он сейчас
приболел и спит.
Люба не хотела позорить своего мужа, вернувшегося всего час назад и еле
держащегося на ногах, перед его сородичами. В хуторах, подобных этому, ча-
сто за работу платили не деньгами, которых мало у кого было в достатке, а
безотказной валютой – водкой, а еще чаще – самогоном, гнали который чуть
ли не в каждой хате. Не мудрено, что в этих селениях спиваются даже самые
работящие и прилежные люди. А много ли надо было ее Коле, раньше и на
дух не переносящему спиртного? То там нальют, то здесь, глядишь, и нет уже
человека! Сколько же она, проклятая эта водка, светлых голов погубила!.
– Многое ему пришлось пережить, одних только испытаний столько
выпало на его долю – на десятерых хватит, – с жалостью в голосе продол-
жала говорить она своим гостям. – Мы ведь с ним познакомились на зоне.
Курейш сидел за убийство, хотя все прекрасно знали, что его вины в этом
нет. Его молодой напарник, валивший с ним лес, попал под падающее
дерево. Вину же полностью возложили на мужа, обвинив в преднамерен-
ном убийстве – видите ли, у них до этого вышла ссора. Я тогда работала
там же, в столовой. Его приметила сразу. Аккуратный такой, вежливый, всегда поблагодарит за обед. Таких редко встретишь в подобных местах.
За хорошее поведение ему скостили срок, и мы вместе приехали сюда.
Этот домик после смерти моих родителей долгие годы пустовал. Сейчас
потихонечку обживаем его, приводим в порядок.
– А дети чьи? – едва слышно спросил Рашид.
– Наши, пять мальчиков, точнее, пять мужчин. Они у меня хоть и ма-
ленькие, но с характером. Поругаю их, а они мне угрожают: вот вырастем
и уедем к брату. Рашид, говорят, большой и сильный – он нас в обиду не
72
Берс Евлоев
даст. О своем старшем брате, который живет в Ингушетии, они знают по
рассказам отца, который всегда ставит им его в пример.
Рашид не мог сдержаться. К глазам подступили слезы. У него и его
сестры есть братья, пять братьев, и они не одиноки в этом мире, как ему
всегда казалось! Подойдя к дивану, он их всех крепко обнял и, пытаясь
сдержать нахлынувшие слезы, сильно прижал к себе. Потом тихо, так, чтобы слышали лишь они одни, сказал:
– Я Рашид, ваш брат!
Их мать плохо понимала, что происходит. Она с удивлением, сме-
шанным с предчувствием того, что сердце ее не ошиблось, смотрела на
Рашида.
Затем взглянула в глаза Рахима, будто спрашивая: не сын ли это ее
мужа? Тот лишь кивнул головой в ответ и тут же вышел из комнаты.
– Как же я сразу не догадалась! – Люба всплеснула руками. – Вы же
как две капли воды похожи на своего отца. Вы ведь Рашид?
Она плача смотрела на своих детей, которые, еще плохо понимая, что
это их старший брат, прильнули к нему вначале осторожно, но, услышав
его имя уже и из уст матери, просто вцепились в его одежду своими ру-
чонками.
Через минуту, вырвавшись из цепких объятий мальчишек, Рашид, об-
ращаясь к Любе, жене отца, сказал:
– Вы правильно поняли, кто я. Простите, что сразу не сказал об этом.
Просто все это случилось так неожиданно, и я вначале растерялся… Но я
очень счастлив, что нашел отца и своих братьев.
– Господи, – всплеснула руками Люба, – мне муж не простит, если я
его не разбужу… Но и встать он сейчас не сможет. Поймите меня правиль-
но, он не алкоголик, но от тоски иногда может выпить, а с тех пор как
умерла Тамара, все думал о вас, о своих старших детях – как вы там? Я
его уговаривала съездить, проведать вас, но он все стеснялся, отвечал, что
вы выросли достойными людьми и не хочет позорить вас, вернувшись