По закону гор

ни другого у нового их сокамерника не было, поэтому они разочаро-
ванно вернулись на свои места и стали внимательно разглядывать юношу, который явно не вписывался во всю эту мрачную атмосферу. Наиболее
любопытный из них и старший на вид спросил:
– Сынок, а тебя за что посадили?
– Я даже не знаю и не понимаю, – ответил Рашид, пожимая плечами и
словно самому себе отвечая на свои же многочисленные вопросы.
Мужчина улыбнулся всем своим беззубым ртом и, ехидно поглядывая
на своих товарищей, язвительно промолвил:
– Да мы тоже не знаем, за что сидим. Разговаривали, чай пили, никого
не задевали, а тут пришли эти менты и загребли всех нас.
Мужчина стал хохотать, явно довольный своей только что сочи-
ненной шуткой. Они еще о чем-то расспрашивали Рашида, но, слыша
в ответ лишь короткие фразы, увлеклись более приятным для них де-
лом: стали радостно вспоминать проведенный ими вчера бурный день
и такой же веселый вечер. Но логическое завершение этой гулянки всю
троицу явно не устраивало, в чем они винили одного из своих товари-
щей, привлекшего своим поведением чересчур пристальное внимание
служителей закона.
Ближе к вечеру в камеру заглянул молодой сержант, чтобы забрать
всю пьяную компанию. Глаза Рашида, уже привыкшие к темноте, узнали
в этом юноше одного из знакомых.
– Тимур, это я, Рашид! – окликнул он молодого человека.
– Да, я слушаю тебя, – холодно ответил тот.
100 Берс Евлоев
– Ты можешь на две минуты дать мне свой мобильный телефон? Я
сделаю один звонок и сразу же верну трубку.
– Нет, не положено, – сухо ответил тот и стал торопливо выводить
людей из камеры.
– Что с тобой? Ты меня не узнаешь? Я просто предупрежу домашних
и верну телефон, – уже выходя из себя и повышая голос, повторил Рашид
свою просьбу.
Но Тимур был глух к его словам. Что-то нечленораздельное пробур-
чав себе под нос, он вышел, громко и со скрежетом захлопнув за собой
железную дверь.
Рашида охватила ярость. Он не мог понять, почему так низко и подло
ведут себя люди. Ведь он знает семью Тимура, его самого, не раз помогал
им в трудную минуту. Неужели работа и карьера выше человеческих от-
ношений?! Да и ничего противозаконного он же не просил у него!
Прошел еще целый час. Рашида охватил ужас от одной мысли, что
ему придется провести эту ночь одному в этой сырой и темной камере, где единственной мебелью являются нары, прикрепленные к стене ме-
таллическими прутьями. Он стал настойчиво стучать в дверь. Не прошло
и пяти минут, как снова появился все тот же Тимур. Наставив на Рашида
автомат, он спросил, в чем дело. Его холодный тон еще больше вывел
Рашида из себя.
– Иди, позови нормального и адекватного человека. Если, конечно, они у вас тут остались. Мне нужно поговорить с ним, – Рашид с презре-
нием смотрел на сержанта.
Тот хотел что-то возразить, но, поняв, что в ответ услышит в свой
адрес еще больше неприятных слов, снова закрыл дверь и ушел. Через
полчаса Тимур вернулся с другим милиционером, который был гораздо
старше и явно опытней своего товарища по службе.
– Что буяним? Ты, друг, не в гостинице находишься, чтобы какие-то
претензии предъявлять. Завтра придет старший следователь, с ним и по-
говоришь. Успеешь еще наговориться от души.
– Какое завтра?! Вы мне даже не объяснили, за что меня задержали.
Это нарушение.
– Вот еще один грамотный нашелся. Ты еще скажи, что без адвоката
не будешь ничего говорить. Если все такие умные и образованные, по-
чему тогда преступления совершаете, людям нормально жить не даете?!
– Я никакого преступления не совершал. Это ошибка какая-то, я до-
мой приехал всего несколько дней назад. Это могут подтвердить мои род-
ственники, знакомые.
– Все вы так вначале говорите. Я вот что тебе скажу: все это ты зав-
тра расскажешь следователю, а сейчас просто успокойся. Его сегодня все
По закону гор
101
равно не будет, он на выезде и вряд ли до утра приедет. И не беспокой нас.
Нам и без тебя проблем хватает, – сказал милиционер и, аккуратно закрыв
за собой дверь, ушел.
В какой-то момент Рашиду удалось заснуть, но от скрежета старых же-
лезных дверей соседней камеры, в которую буквально закинули еще одного
ночного дебошира, к тому же издававшего нечеловеческие крики, он про-
снулся. Заснуть до самого