По закону гор

повезло, что в тот день на дороге была грязь, ее комок
застрял в бампере, а к нему, в свою очередь, прилипла шерсть собаки.
Видимо, мои коллеги, осматривая до меня эту машину, очень торопились, если не заметили этого.
Лицо Хавы, когда она выслушала весь этот монолог криминалиста, просто засияло. Она понимала, что ее победа в споре со следователем
была все ближе и ближе.
Рахим тоже был очень обрадован, но одновременно удивлялся и в недоу-
мении почесывал затылок: вмятина на бампере еле заметная, устранять ее они
с Рашидом и не собирались, но вот машину после той поездки мыли несколько
раз, а этот крохотный кусочек грязи с несколькими волосинками шерсти все
же остался. Выходит, что очень тщательно мыть машину и не всегда полезно!
На заполнение различных бумаг ушло еще минут пятнадцать. За это
время Рахим вкратце объяснил подошедшей из кухни Любе, что произо-
шло. Луиза же была на работе. Ей так никто и не сказал о том, что произо-
шло с ее братом. Об этом Рахиму сообщила все та же Люба, пять минут
назад разговаривавшая по мобильному телефону с сестрой Рашида.
«Удивительно, как же ей об этом не сообщили? Ведь в этом городе
слухи разносятся со скоростью света», – подумал Рахим.
– Позвонить ей? – спросила Люба. – Она уверена, что Рашид ночевал
у тебя. Только обижается, почему ни он, ни ты ей так и не позвонили.
– Нет-нет, не надо пока ее тревожить, – ответил Рахим. – Как только
вызволим Рашида, вот тогда все и сообщим.
Глава 31
Они завезли Халида на работу, а потом поехали в отделение милиции.
На часах было уже около двух, и им пришлось немного подождать, пока
закончится обеденный перерыв.
По закону гор
107
Вскоре все снова собрались в прежнем составе и все в том же каби-
нете. Следователь сидел за тем же столом, словно и не вставал ни разу за
целый день.
Они поздоровались, и Хава, ничего не говоря, просто выложила перед
следователем вначале письменное заявление свидетельницы, а затем и за-
ключение эксперта-криминалиста. Тот начал читать, и лицо его с каждой
минутой становилось все мрачнее и мрачнее. Такой исход дела ему нужен
был меньше всего. Ведь он уже отрапортовал начальству, что виновный
задержан, и скоро все материалы дела будут переданы в суд, и преступник
понесет заслуженное наказание. Но следователь, защищая честь мунди-
ра, попытался держаться до последнего.
– Все это хорошо, замечательно, но отпустить его я пока не могу. Ну-
жен еще один свидетель, – сказал он.
– А где вы его изволите взять? Они все, кроме той женщины, чье заяв-
ление у вас в руках, отказались от показаний, – уже не сдерживая своего
раздражения, ответила Хава.
– А как мне быть? Вы предлагаете отпустить преступника под ваше
честное слово? – не сдавался следователь.
– Послушайте, вы сейчас рассуждаете как обыватель. Преступник
он или нет, скажет только суд. Если вы отказываетесь отпустить задер-
жанного, то напишите, на каком основании вы продолжаете удерживать
его. В противном случае я вынуждена буду обратиться в надзирающие
органы.
– Ты меня прокуратурой не пугай. Знаю я всех их там… Хорошо, я
его отпущу, но только под подписку о невыезде, – ответил следователь, понимая, что дальше пререкаться с адвокатом уже не имеет смысла.
Вскоре в кабинет привели Рашида. От одного его вида Рахиму стало
как-то не по себе, словно это он был повинен во всех его мучениях. Сут-
ки, проведенные в отделении, не прошли бесследно. За это время лицо
друга покрылось щетиной, появились мешки под глазами.
Рахим обнял друга, давая понять, что для него этот кошмар уже за-
кончился. Через полчаса, подписав все необходимые документы, Рашид
был на свободе.
Несмотря на все протесты Хавы, они заплатили ей за ее адвокатские
услуги вдвое больше и отвезли домой.
Рашид был безгранично благодарен ей за помощь. Без участия Хавы
дело затянулось бы, а может быть, и закончилось не в его пользу.
Вскоре друзья были уже дома. Искупавшись и переодевшись, Рашид, сильно оголодавший за время своих мытарств, сел за стол. Глядя на него, можно было подумать, что сейчас его мысли только о еде, с таким аппе-
108 Берс Евлоев
титом он поглощал пищу. На самом деле он думал о Лейле, но спраши-
вать о ее состоянии никого не хотел, так как знал, что родные, боясь
того, что он может решиться поехать