В книгу вошли повести и рассказы о сотрудниках уголовного розыска, о том, как они ведут борьбу с правонарушителями, со всем тем, что мешает советским людям жить. Произведения, включенные в сборник, дают яркое представление о нелегкой, но интересной работе следователей, инспекторов, рядовых работников милиции, людей смелых и мужественных. В столкновении с преступниками они нередко жертвуют собой, чтобы защитить человека, спасти государственные ценности. Книга рассчитана на массового читателя.
Авторы: Хруцкий Эдуард Анатольевич, Высоцкий Сергей Александрович, Кларов Юрий Михайлович, Безуглов Анатолий Алексеевич, Кулешов Александр Петрович, Родыгин Иван, Сгибнев Александр Андреевич, Штейнбах Валерий Львович, Филатов Виктор Иванович
Алтаев, — поучал его полковник, — не нагруби! Лучше переборщи с вежливостью, а то шум будет, скажут, в религиозные дела вмешиваемся».
— Пожалуйста, батюшка всегда принимает, даже ночью, если дело есть. — Старушка повела Алтаева за собой.
Батюшка, высокий, плотный, еще не старый мужчина, удивился и даже немного растерялся, увидев удостоверение Алтаева, но когда понял, чего от него хочет инспектор уголовного розыска, тут же вынул церковный календарь, нашел март и стал вслух перечислять:
— 17-го — святой Лука, 18-го — святой Кирилл, 19-го — святые Хрисанд и Дарий…
— Все, спасибо, дальше не надо, мне нужно только 18-е! — воскликнул Игорь.
— 18-е — день святого Кирилла.
— А ошибки быть не может? — на всякий случай спросил Алтаев.
— Какая же может быть ошибка? — обиделся батюшка. — У нас все точно.
«Конечно, если не считать существования самого бога», — улыбнулся про себя Игорь. Поблагодарив священника и взяв у него справку о том, что 18-го марта — праздник святого Кирилла, Алтаев поехал на Петровку.
В МУРе на справку смотрели как на добытую ископаемую редкость. Круг замкнулся.
— Молодцы, ребята! Теперь в прокуратуру дело передавайте, с побегом закончили, а раз есть новые обстоятельства по делу, то выносите постановление, — сказал Колганов. — Молодцы! Убийство десятилетней давности раскрыли, не ожидал, честно говоря. Но в общем, хорошо, грамотно поработали!
Собрались в кабинете. Еще раз посмотрели на нарисованную Игорем картинку. Валера взял карандаш и соединил все маленькие окружности. Круг замкнулся.
Сегодня они лягут на архивные полки. Рядом с теми, что уже успели слегка выцвести и запылиться. Толстые, аккуратно прошитые и пронумерованные тома кропотливых и упорных следовательских поисков. На каждом из них после строки: «Дело начато…» — появилось свежее добавление: «Окончено…» И число, месяц, год. Это значит, что преступление раскрыто, виновные наказаны. Или, наоборот, с честного человека снято подозрение.
Перелистаем несколько таких историй, принятых к бессрочному хранению.
Женщина плакала долго и горько. Сквозь беспрестанные рыдания трудно было разобрать слова. Наконец лейтенант Николай Степанович Кузовлев, дежуривший по УВД города, понял: у нее пропал ребенок, сын. Валеркой зовут. Полненький, белоголовый, в матроске.
— Как так — пропал? — Лейтенант быстро вышел из-за стола, уставленного телефонами, попытался, как мог, успокоить убитую горем мать. — Да что у нас, Америка, что ли? Найдем, обязательно, найдем!
Вернувшись на место, Кузовлев кратко записал рассказ посетительницы в журнал и, кроме того, попросил ее оставить официальное заявление. Суть происшедшего удивляла. Во-первых, ребенок пропал не здесь, в Прикамье, а где-то там, на Кубани, откуда приехала женщина. И, во-вторых, пропал он не сейчас, а полтора года назад. Сюда же Зинаида Мостовенко приехала к родителям бывшего мужа в надежде выяснить, где он находится и куда девал мальчика, украденного из ее дома.
— Почему же вы до сих пор молчали? — строго спросил лейтенант.
— Да, я виновата, — согласилась Мостовенко. — За свое легкомыслие расплачиваюсь…
И она, перестав плакать, рассказала, как встретилась впервые с Михаилом Селиверстовичем Опаровым, с мужем своим, восемнадцатилетняя девчонка, как закружилась голова от его красноречия, былей и небылиц, клятвенных обещаний. Рослый, красивый, ходил Опаров по станице, не мужчина — загляденье. Правда, соседки, задержавшись у колодца, увещевали мать: «И куда твоя Зинка лезет, не пара он ей, седина на висках пробивается». Но Мостовенко-младшая и слушать никого не хотела. «От зависти все это, — твердила в ответ. — А что до седины, повоюйте с его — совсем белыми станете!»
Кстати, о подвигах своих на боевых фронтах Михаил Селиверстович насочинял столько, что не в три короба, а в три грузовика не уложишь. Колхозники, даже воевавшие, и то от удивления рты разевали, о подростках и говорить не приходилось.
Вскоре стали они мужем и женой — вчерашняя школьница и директор далекой отсюда уральской школы. Спасибо матери Зинаидиной, что заставила в загс пойти, а то он отнекивался, говорил, что все это формализм, любовь, мол, от бумажки не зависит.
А дальше сюжет их жизни, как нередко бывает при скоропалительных браках, развивался без особой оригинальности.
