В книгу вошли повести и рассказы о сотрудниках уголовного розыска, о том, как они ведут борьбу с правонарушителями, со всем тем, что мешает советским людям жить. Произведения, включенные в сборник, дают яркое представление о нелегкой, но интересной работе следователей, инспекторов, рядовых работников милиции, людей смелых и мужественных. В столкновении с преступниками они нередко жертвуют собой, чтобы защитить человека, спасти государственные ценности. Книга рассчитана на массового читателя.
Авторы: Хруцкий Эдуард Анатольевич, Высоцкий Сергей Александрович, Кларов Юрий Михайлович, Безуглов Анатолий Алексеевич, Кулешов Александр Петрович, Родыгин Иван, Сгибнев Александр Андреевич, Штейнбах Валерий Львович, Филатов Виктор Иванович
отвел глаза от них и взглянул в окно. За легкой кружевной занавеской, за пыльными стеклами огромного венецианского окна виднелась ограда церковного дворика и кусок переулка. Перед окном в кресле-каталке сидел старик. На скрип дверей он обернулся, и Корнилов узнал его. Это был тот самый старик, которого он видел с улицы.
— Здравствуйте, — сказал Игорь Васильевич.
Старик кивнул.
— Он немой, — прошептал Игнатий Борисович, глядя в сторону. — И слышит плохо. Ему надо писать. Да вы присаживайтесь, — он пододвинул Корнилову стул с высокой резной спинкой. — Вот тут и бумага у нас всегда лежит…
Старик смотрел с интересом, и Корнилову показалось, что он рад его приходу. Взяв из стопки лист бумаги, Игорь Васильевич написал: «Два дня назад в Тучковом переулке напали на кассира. Вы ничего не видели из окна?» Закончив писать, он протянул листок старику и хотел дать карандаш, но тот проворно вытащил из нагрудного кармана суконного френча шариковую авторучку и стал медленно писать на том же листке.
Корнилов вдруг спохватился, что не знает, как зовут старика, и спросил об этом у Казакова-младшего.
— Григорий Иванович.
В это время в прихожей тренькнул звонок, и молодой Казаков пошел открывать дверь. Старик неожиданно, рывком наклонился к Корнилову и сказал хрипловатым голосом:
— Скажите ему… — он кивнул лохматой головой на дверь, — пусть оставит нас вдвоем, — и уселся как ни в чем не бывало.
Корнилов растерянно кивнул. «Вот тебе и немой! Казаков-старший, видать, большой хитрец!»
Старик продолжал медленно, старательно писать. Вошел внук и в нерешительной позе остановился рядом. Он словно бы хотел сказать: «Ну как, убедились, что дед вам ничем не может помочь? Тогда до свидания, у меня дела».
— Игнатий Борисович, вы не беспокойтесь… Мы с вашим дедушкой побудем тут одни.
Игнатий Борисович удивился, чуть вскинув брови.
— Пожалуйста, пожалуйста, если дедушка что-то видел… — Постояв несколько секунд, он вышел, притворив дверь.
Старик подкатил свое кресло вплотную к Корнилову и прошептал:
— Вы не удивляйтесь. Спрашивайте. Я как увидел вас в переулке — сразу понял, откуда вы. И как на кассира напали я видел. — Говорил он медленно, с трудом.
— Почему же никому не сообщили об этом? — тоже шепотом спросил Корнилов, понимая, что в первую очередь надо расспросить старика о том дне, а не удивляться его мнимой болезни. Надо было поскорее узнать главное — видел старик преступника или нет?
— А меня не спрашивали. — Он хихикнул и, приложив длинную, узловатую ладонь к лицу, пробарабанил пальцами по щеке. Пальцы у него были такие же тонкие и длинные, как у внука. — А вы вот пришли ко мне… — Он оглянулся на дверь: — Вас как зовут?
— Игорь Васильевич.
— Ну так что же вы хотите знать?
Корнилов быстро развернул альбом с фотографиями и стал листать перед стариком те снимки, на которых были люди.
— Отодвиньте, отодвиньте. У меня дальнозоркость… — Он смотрел очень внимательно, прямо впивался в фотографии.
— Может быть, опознаете кого-нибудь из участников… — стал объяснять Корнилов, но старик нетерпеливо махнул рукой.
Снимок у Дома книги был четвертым или пятым, и Корнилов весь напрягся, когда Григорий Иванович, чуть прищурившись, задержал на нем взгляд. Через мгновение он ткнул пальцем в задумчивого паренька, В того самого…
Корнилов облегченно вздохнул.
— Он, он! — возбужденно шептал старик. — Но вы мастера! Мастера! Вот где разыскали…
В соседней комнате раздались голоса, и старик отодвинулся от Корнилова, склонился снова над бумагой. Руки у него дрожали сильнее.
Вошел внук. Игорь Васильевич заметил, что он с любопытством посмотрел на альбом.
— Что-нибудь удалось? — спросил он. — Я на секунду. Пора принимать лекарство.
Игнатий Борисович взял на столе скляночку с крошечными белыми горошинами и высыпал несколько штук на ладонь. Пересчитал их. Налил в стакан воды из графина. Пока он давал старику лекарство, Корнилов рассматривал комнату. Синие гладкие обои, выцветшие у окна, были все в темных жирных пятнах. В глубине комнаты стоял облезлый кожаный диван, застеленный шерстяным одеялом. Над диваном висела старинная гравюра в узкой рамке из красного дерева. На гравюре была изображена Петропавловская крепость и парусники на вспучившейся от волн Неве. Рядом с диваном стояли огромные, в рост человека, напольные часы.
— Вы хорошо запомнили этого человека? — спросил Корнилов после того, как внук ушел.
Еще бы! — Глаза у старика сузились, стали злыми, злыми. — Он бежал-то прямо на меня… С чемоданом. В нашу подворотню бежал.
Двор в этом доме был проходной. Имелся
