В книгу вошли повести и рассказы о сотрудниках уголовного розыска, о том, как они ведут борьбу с правонарушителями, со всем тем, что мешает советским людям жить. Произведения, включенные в сборник, дают яркое представление о нелегкой, но интересной работе следователей, инспекторов, рядовых работников милиции, людей смелых и мужественных. В столкновении с преступниками они нередко жертвуют собой, чтобы защитить человека, спасти государственные ценности. Книга рассчитана на массового читателя.
Авторы: Хруцкий Эдуард Анатольевич, Высоцкий Сергей Александрович, Кларов Юрий Михайлович, Безуглов Анатолий Алексеевич, Кулешов Александр Петрович, Родыгин Иван, Сгибнев Александр Андреевич, Штейнбах Валерий Львович, Филатов Виктор Иванович
но быстро затихла.
Корнилов не торопил ее, не задавал пока никаких вопросов.
— Он не хотел убивать ее, не хотел! Я и про нож-то ничего не знала! Вы мне не верите, а я не знала! Не знала! Он хотел только чемоданчик вырвать и убежать…
«Значит, они не знают, что кассир осталась жива», — подумал Корнилов и спросил!
— Где он сейчас?
— Не знаю. Правда, не знаю. От меня прячется. Позавчера по телефону звонил. Сказал, чтобы я отпуск брала, а завтра на вокзале ждала. У одиннадцатого вагона. Чтобы в Одессу ехать.
— А где он живет? Его постоянный адрес-то вы знаете?
— Улица Димитрова, дом сто девятнадцать. У него однокомнатная квартира. Кооперативка.
— Номер?
— Тридцать три. Он один живет. Мать в Краснодаре…
Бугаев внимательно посмотрел на Корнилова и отодвинулся от стола, словно собирался подняться. Но подполковник чуть приподнял ладонь, призывая его подождать.
— Адрес матери знаете?
— Нет.
— Она в самом Краснодаре живет?
— Он мне не говорил.
— Почему вы думаете, что Самарцев не живет сейчас дома?
— Мы так договорились. Что он подыщет комнату в пригороде. И недели две там поживет. Олег должен был давно сказать мне адрес и не сказал… Говорит — пока перебьешься.
— Самарцев не работает?
— Работал на асфальтобетонном заводе. Десять дней, как уволился. Дружки его уже проводили.
— Куда проводили?
— В Одессу…
— Ничего не понимаю. Вы же только завтра…
— Приятели проводили, а он на станции Дно сошел и вернулся. Только уже не домой.
— Где он собирался остановиться в Одессе?
— Не знаю. Говорил, что квартиру у моря снимем. У пляжа.
— Вы давно знакомы?
— Два года. — Прошина снова заплакала. Заплакала горько, обреченно.
Корнилов кивнул капитану. Тот понял и вышел из кабинета, осторожно притворив за собой дверь.
«Сейчас он свяжется со следователем, и они пошлют группу на квартиру Самарцева, чтобы осторожно, без шума проверить, не дома ли хозяин, — думал подполковник, глядя на плачущую девушку. — Самарцева, конечно, там нет, и двое останутся в засаде. Бугаева учить не надо. Он сам любого научит. Не забудет связаться с Одессой, пошлет по фототелеграфу карточку Самарцева. Он, голубчик, может быть, уже гуляет по одесским пляжам. А девчонка? Похоже на то, что она соучастница. Пусть выплачется. Все-таки она не глупая девица… Сообразила. Что ее заставило впутаться в это дело? Бугаев, наверное, догадается послать человека на асфальтобетонный завод? Что еще надо сделать? Проверить, нет ли Самарцева в картотеке? Соврал он девчонке, что уехал один? Или завтра собирается вместе отправиться? Вроде успокоилась… Ну, где наша не пропадала! Продолжим».
Корнилов снова включил магнитофон.
— Валентина Васильевна, деньги где Самарцев прячет? Не сказал вам?
— Где-то во дворе. Я точно не знаю.
— В каком дворе?
— Там, в переулке… Ну… где… отобрал… — Ей с трудом далась эта фраза.
— В Тучковом переулке? У кого?
— Ни у кого. Просто где-то спрятал. Он сказал, что заранее присмотрел там место.
— Минуточку, Валентина Васильевна, вспомните тот разговор поточнее. Поточнее…
Прошина пожала плечами.
— Не торопитесь. Подумайте… Когда вы с Самарцевым говорили о том, где он спрячет деньги?
— Накануне. Он приехал из-за города и позвонил мне.
— И вы встретились… Где?
— На Невском. У «Кинохроники»…
«Если он действительно приехал из-за города, то, скорее всего, на Московский вокзал, — отметил Корнилов, — До «Кинохроники» рукой подать».
— И вы стали говорить о деньгах?
— Нет! Я ведь уже раньше знала обо всем… А тут мы просто говорили… о будущем, о том, что поженимся. Я Олега отговаривала, правда отговаривала брать эти деньги.
Корнилова передернуло от этих слов. Хорошенькое дело — брать! Кассирша все еще лежит без сознания! Может остаться инвалидом на всю жизнь. А она — отговаривала «брать эти деньги»!
— Я знала, что так получится! Вот… И говорю ему: да тебя же с этим чемоданчиком сразу сцапают, пока по городу пойдешь среди бела дня. Тут Олег засмеялся, сказал: «А я без чемоданчика пойду. Я для него в том доме надежное местечко приготовил. Перед отъездом заберу».
— Так и сказал: «В том доме надежное местечко приготовил»?
Прошина кивнула.
— А почему вы думаете, что он спрятал деньги во дворе?
— Ну а где же? Олег собирался уходить через двор.
— У Самарцева в этом доме знакомых нет?
— Нет. Он мне никогда об этом не говорил.
«Олег твой, милочка, судя по всему, продувная бестия. Так он тебе и выложил бы все планы. И уехать-то наверняка без тебя собирается,
