В книгу вошли повести и рассказы о сотрудниках уголовного розыска, о том, как они ведут борьбу с правонарушителями, со всем тем, что мешает советским людям жить. Произведения, включенные в сборник, дают яркое представление о нелегкой, но интересной работе следователей, инспекторов, рядовых работников милиции, людей смелых и мужественных. В столкновении с преступниками они нередко жертвуют собой, чтобы защитить человека, спасти государственные ценности. Книга рассчитана на массового читателя.
Авторы: Хруцкий Эдуард Анатольевич, Высоцкий Сергей Александрович, Кларов Юрий Михайлович, Безуглов Анатолий Алексеевич, Кулешов Александр Петрович, Родыгин Иван, Сгибнев Александр Андреевич, Штейнбах Валерий Львович, Филатов Виктор Иванович
опознали Самарцева? — спросил Корнилов.
Зуев кивнул.
— Ошибки быть не может?
— Исключено. У меня зрительная память хорошая. А за этим домиком я давно приглядываю. У хозяйки вечно нелады с законом; Пускает жильцов в обход всех правил…
— Вы уверены, что Самарцев сейчас ночует в доме.
— Нет, не уверен. — Зуев говорил очень спокойно. — Последний раз я его видел вчера утром, на станции. Он ждал электричку на Ленинград.
— А может быть, он в этот дом просто в гости приезжал? — с сомнением спросил Корнилов.
— Нет, не может быть, — уверенно ответил Зуев. — Я проверил, как он вечером приходил, а уходил утром.
— Ну-ну, — пробормотал Корнилов. Чрезмерная уверенность старшего лейтенанта немножко смущала его. — Расположение комнат в доме вы хорошо знаете?
— Хорошо, — Зуев вытащил из кармана сложенный вчетверо лист бумаги…
Через час, простившись с зеленогорцами, Корнилов и Белянчиков подошли к своей «Волге», оставленной недалеко от дачи, среди могучих сосен. Проверка дома по улице Пристанционной ничего не дала. Хозяйка, взглянув на фотографию Самарцева, признала в нем одного из своих постояльцев, но ничего путного о нем рассказать не могла.
«Деньги внес вперед, аккуратный, девчонок не водит. Иногда ночевать не приезжал. Говорил — останавливался у бабушки».
Не вернулся он из Ленинграда и на этот раз…
В доме остались дежурить два сотрудника уголовного розыска, но Корнилов понимал, что преступник вряд ли вернется на эту дачу.
Никаких вещей он там не оставил, а времени до отхода одесского поезда оставалось не так уж и много. Если он действительно собрался ехать этим поездом.
«Наверное, собрался, — думал Корнилов. Он не спешил садиться в машину. Стоял среди сосен, повлажневших от утренней сырости, и смотрел вдаль, в сторону залива. Светало. Тяжелый туман потихоньку расползался, стлался ближе к земле, открывая лесные дали. А из-за леса, с залива, доносились глухие раскаты прибоя. — Если Самарцев не ночевал сегодня здесь, значит, осторожничает, рассчитывает каждый свой шаг, боится случайностей».
Осторожное, расчетливое поведение преступника словно подтверждало предположение Корнилова о том, что он готовится к серьезному шагу. Таким шагом могло быть извлечение денег из тайника в Тучковом переулке и отъезд из города.
«Никаких вещичек не оставил, — думал подполковник. — Нет не зря я все-таки сюда приехал. Сидя в кабинете, я мог бы и упустить такую детальку».
— Ну что, Юрий Евгеньевич, по коням? — обратился он к Белянчикову, молча прислонившемуся к сосне. — Места-то какие, а? Мы с женой частенько сюда наезжаем. С Конюшенной площади на автобусе меньше часа.
— Теперь основная надежда на Тучков переулок, — задумчиво сказал капитан. — Упустим там — втройне попотеть придется.
На следующий день Корнилов пришел в управление рано. Вернувшись домой из Комарова, он поспал лишь пару часов и вызвал машину.
Игорь Васильевич вообще любил прийти на работу пораньше, когда нет обычной дневной сутолоки, и, удобно расположившись в старом кожаном кресле у маленького журнального столика, с удовольствием закурить свою первую сигарету. Дома подполковник не курил.
Эти утренние полчаса — если не случалось никаких ЧП — Корнилов посвящал тому, что не спеша перебирал в памяти разные события, как уже свершившиеся, так и грядущие, старался спокойно, на свежую голову, их оценить. Иногда в этом калейдоскопе мыслей всплывало что-то очень важное, на что он раньше не обратил внимания, а сейчас вдруг увидел словно заново, свежим взглядом. Эти полчаса всегда были для Корнилова плодотворны — он не испытывал гнета времени, освобождался от него, словно космонавт от земного тяготения.
В стремительной деловой круговерти, когда наваливались десятки различных дел и приходилось сталкиваться с самыми несходными, порой полярными, мнениями, точками зрения и, наконец, со своими собственными разноречивыми ощущениями, немудрено было и ошибиться. Всегда имелась опасность недооценить какое-нибудь событие, и Корнилов знал про эту опасность. Так же как он знал и свою слабость — иногда в его воображении какие-то незначительные, преходящие события вдруг вырастали до размеров трагедии и давили на него. Особенно часто это случалось в последние годы. Он неожиданно просыпался среди ночи и долго не мог уснуть. И начинал вспоминать о каких-нибудь мелких, никчемных несделанных делах, о незначительных, но досадных оплошностях, невпопад сказанной днем фразе. Ему казалось, что счет
