В книгу вошли повести и рассказы о сотрудниках уголовного розыска, о том, как они ведут борьбу с правонарушителями, со всем тем, что мешает советским людям жить. Произведения, включенные в сборник, дают яркое представление о нелегкой, но интересной работе следователей, инспекторов, рядовых работников милиции, людей смелых и мужественных. В столкновении с преступниками они нередко жертвуют собой, чтобы защитить человека, спасти государственные ценности. Книга рассчитана на массового читателя.
Авторы: Хруцкий Эдуард Анатольевич, Высоцкий Сергей Александрович, Кларов Юрий Михайлович, Безуглов Анатолий Алексеевич, Кулешов Александр Петрович, Родыгин Иван, Сгибнев Александр Андреевич, Штейнбах Валерий Львович, Филатов Виктор Иванович
имеет ограбление в Тучковом переулке?
— Как? Вам не понятно? — искренне удивилась Истомина. — Виктор наверняка ограбил кассиршу, а этот хлюпик Игнатий помог ему. Товарищ Корнилов, ну как же это вышло? Он вырос в культурной семье, получил высшее образование… И стал преступником? Так же не бывает — был хорошим, стал плохим! Вы должны ему помочь!
— Должны, должны, — пробормотал Корнилов, а сам подумал: «Ты, девочка, задаешь мне вопрос, на который трудно ответить. Был хорошим, стал плохим. Почему? Я вот столько лет в уголовном розыске проработал, а как часто становлюсь в тупик, когда мне такой вопрос задают. Мы обратную сторону Луны лучше знаем, чем душу человека…»
— На образование вы зря уповаете, Наталья Сергеевна. У нас ведь, когда говорят «образование», как правило, имеют в виду сумму знаний, что человек в институте получил. А сумма знаний, это еще не мировоззрение!
Теперь молчала Истомина.
— Я читал где-то — образование нужно понимать как образование человека. И задача стоит перед школой — не просто научить человека чему-то, а создать его. Создать человека! А мы вот просвещением больше занимаемся. Министерство так и называется — Министерство просвещения.
Корнилов встал с кресла и достал из стола несколько фотографий, среди которых была фотография убийцы. Подал пачку Истоминой.
— Наталья Сергеевна, среди этих людей вы никого не узнаете?
Она смотрела очень внимательно, медленно откладывая снимки на стол. Положив последний, подняла на Корнилова глаза и покачала головой:
— Нет. Я никого из этих людей не видела.
— А Виктора здесь нет?
— Нет, это очень приметный хлюст. С небольшими усиками…
— Да ведь усы можно и сбрить.
— Нет, Виктора здесь нет, — сказала Истомина твердо.
— Вы не помните его адрес? Той квартиры, куда вы ездили в прошлом году?
Истомина развела руками:
— Точно не помню, но могу отыскать этот дом.
— Вы не откажетесь сейчас написать то, что рассказали?
— Нет, конечно. Время у меня есть. Я перенесла свои лекции в техникуме.
— Прекрасно. Вы садитесь за стол в приемной и все спокойно напишите. Сочинение на вольную тему, — улыбнулся Игорь Васильевич. — Вы же преподаватель литературы!
Истомина не поддержала его шутку, нахмурилась.
Корнилов вздохнул и повел ее в приемную, к Варваре. Но прежде чем открыть дверь из кабинета, он остановился и спросил:
— Вы что же, Наталья Сергеевна, верите в такое перерождение человека?
Истомина опустила глаза.
Отпустив Истомину, подполковник позвонил в Василеостровский райотдел Алабину. Справился, нет ли чего нового.
— Все тихо, товарищ подполковник, — доложил Василий. — Мне товарищи из Тучкова переулка каждый час докладывают.
— Смотри, Василий! У Самарцева мало времени осталось. Он до отхода поезда обязательно там побывать должен. К вечеру надо усилить засаду.
— Вы, товарищ подполковник, не приедете?
— Приеду. — Корнилов еще вчера решил принять участие в операции. — Я сейчас еще побываю на месте. Пройдусь засветло… Ты приезжай, согласуем все окончательно.
Игорь Васильевич не спеша прошел по переулку, по двору, стараясь запомнить поточнее расположение подъездов, дверей в подвалы, сарайчиков. Двор выглядел мирно.
Алабин ждал Игоря Васильевича в машине на набережной.
— Давай, Василий, заглянем в «Бригантину». Наведем справки об одном деятеле по имени Виктор, а заодно пройдемся пешочком…
Они свернули с моста направо, пошли по набережной к стройному белому паруснику, стоявшему между Петропавловской крепостью и Мытнинской набережной. На этом паруснике уже года три как был устроен ресторан «Бригантина». Корнилов много слышал о нем, но никогда там не бывал. Вечером попасть в «Бригантину» было невозможно, ресторан считался самым модным в городе. Корнилов вдруг подумал о паруснике с сожалением — когда-то вольной белой птицей бороздил моря и океаны, а теперь пришвартовали намертво, продымили жареным мясом, чесночным соусом к цыплятам табака, а вместо подтянутых, смелых матросов прожигают теперь на паруснике жизнь развязные, благополучные, не первой молодости, мальчики, вроде Виктора, со своими слишком смелыми подружками…
…На «Бригантине» они прошли в бар. Сели на высокие стулья перед стойкой. В баре было пусто. Барменша, чуть-чуть полноватая крашеная блондинка, подняла голову и снова склонилась над своими бумагами. Лицо у нее было миленькое, но какое-то бесцветное и сонное. Про таких обычно говорят: женщина неопределенного возраста. Ей
