В книгу вошли повести и рассказы о сотрудниках уголовного розыска, о том, как они ведут борьбу с правонарушителями, со всем тем, что мешает советским людям жить. Произведения, включенные в сборник, дают яркое представление о нелегкой, но интересной работе следователей, инспекторов, рядовых работников милиции, людей смелых и мужественных. В столкновении с преступниками они нередко жертвуют собой, чтобы защитить человека, спасти государственные ценности. Книга рассчитана на массового читателя.
Авторы: Хруцкий Эдуард Анатольевич, Высоцкий Сергей Александрович, Кларов Юрий Михайлович, Безуглов Анатолий Алексеевич, Кулешов Александр Петрович, Родыгин Иван, Сгибнев Александр Андреевич, Штейнбах Валерий Львович, Филатов Виктор Иванович
— Я на минутку…
— Джин с апельсиновым, — попросил парень. — Как всегда.
— Сейчас, мальчики. Быстренько.
Она налила в бокалы сок, кинула несколько льдышек и вытащила из-за стойки бутылку с джином. И тут, видимо, только вспомнила, что десять минут назад сказала двум другим посетителям, что джина нет. А посетители оказались из уголовного розыска. Она покраснела до корней волос, на нее было просто жалко смотреть. Но тут же, справившись с замешательством, налила джин парням в бокалы.
— Ну и стервочка, — шепнул Алабин. — Чего она теперь нам скажет?
— Эх ты, Вася, такая женщина найдет, что сказать, — ответил Корнилов.
Он вдруг вспомнил Олю и усмехнулся. Он даже представить себе не мог ее здесь за стойкой. И Варвару, секретаршу отдела, тоже.
— Вы уж извините меня, — подошла к ним Алиса Петровна. В глазах у нее ну просто слезы стояли! — Совсем забыла про джин, думала весь кончился, а сейчас полезла за водкой и наткнулась… Может быть, вам налить? Водку вы так и не пригубили?
— Не надо нам ничего наливать, — сказал Корнилов. — К вам много таких… — он хотел сказать «молокососов», но сдержался, — таких молодых людей ходит?
— Да, вы знаете, вечером здесь яблоку негде упасть. Очередь стоит. — Барменша стала словоохотливой. Наверное, думала загладить свою оплошность с джином. — И что меня поражает — девчонок молодых много. Такие пигалицы. Пьют коктейли, курят… И так — чуть ли не каждый день. Я же вижу. А ведь все это больших денег стоит, — она кивнула на ряды бутылок с ликером и коньяками, красовавшихся на полке. — Самый дешевый коктейль — рубль сорок. Откуда такие деньги?
«У кого откуда, — подумал Корнилов, скользнув взглядом по ее тяжелым золотым сережкам и резному, с чернью, перстню. — Для человека нечестного и коктейли, наверное, дело прибыльное».
— А что за народ ходит?
— Все больше студенты…
Корнилов поднялся:
— Получите с нас…
На улице Алабин спросил подполковника:
— Игорь Васильевич, а не надо было с этим Жоржиком поближе познакомиться?
— Сейчас нам на него нечего время терять. А ребятам из Дзержинского райотдела я задание дам. Пусть завтра займутся. По опыту знаю — настоящий бандюга так афишировать свое благосостояние не будет. Виктор, видать, на чаевых созрел. Да еще спекулирует по мелочам. Ничего, он от нас не уйдет.
В восемь часов Корнилов достал из стенного шкафа старенькую серую кепку и прорезиненный плащ. Кепку эту он держал для особых случаев, и когда ехал на задержание или еще на какие ответственные дела, то всегда надевал. Примета не примета, а надевал всегда. Даже зимой, если мороз был не очень сильный.
Постояв в нерешительности у сейфа, он подумал: брать или не брать пистолет? Решил брать. И вдруг у него мелькнула мысль, которой он сам удивился: «А если меня этот кретин ухлопает? Вот уж не ко времени! Только у нас с Олей все заладилось…»
Раньше, даже в самых трудных переделках, Корнилов никогда не думал о смерти.
Он усмехнулся и попытался отогнать эту мысль, но она не уходила. И, уже идя по длинному коридору управления, Игорь Васильевич подумал опять об Оле и о себе. И о том, случись что, — какой удар был бы для нее!
У спуска к воде, напротив Летнего сада, бушевала Нева. Волны выплескивались на набережную прямо под колеса машин. В кромешной тьме, где-то на середине реки, за пеленой дождя, быстро двигались огоньки — красный и белый. Наверное, шел буксир.
Машину Корнилов оставил на Среднем проспекте, рядом с Тучковым переулком. Огромные, в два обхвата, тополя на бульварчике глухо гудели от шквального ветра. Летели на землю сухие сучья, кружилась пожухлая листва. Неоновая лампа одного из фонарей, спрятавшаяся высоко в ветвях, то гасла, но вновь загоралась и, долго мигая, суховато потрескивала. Бульварчик был пуст, редкие прохожие виднелись в стороне Съездовской линии. Игорь Васильевич поплотнее натянул кепку и поежился. Осенью от промозглого, холодного воздуха даже теплая одежда спасти не могла, а не то что тоненький плащ. Корнилов пошел по переулку и свернул в ворота дома семнадцать. Лампочка в подворотне не горела. Это могло быть случайностью — мало ли перегорает их в самое неудобное время! Но мог разбить и преступник. Корнилов подосадовал, что сейчас уже не проверишь, разбита ли лампочка или перегорела. Во дворе было светлее. Во многих окнах горел свет, да отбрасывали тусклые желтые круги закованные в проволочные сетки лампочки над дверями подъездов. Он не спеша пересек двор, стараясь поточнее запомнить расположение подъездов, сарайчиков, в котором хранили свой скарб дворники,
