В книгу вошли повести и рассказы о сотрудниках уголовного розыска, о том, как они ведут борьбу с правонарушителями, со всем тем, что мешает советским людям жить. Произведения, включенные в сборник, дают яркое представление о нелегкой, но интересной работе следователей, инспекторов, рядовых работников милиции, людей смелых и мужественных. В столкновении с преступниками они нередко жертвуют собой, чтобы защитить человека, спасти государственные ценности. Книга рассчитана на массового читателя.
Авторы: Хруцкий Эдуард Анатольевич, Высоцкий Сергей Александрович, Кларов Юрий Михайлович, Безуглов Анатолий Алексеевич, Кулешов Александр Петрович, Родыгин Иван, Сгибнев Александр Андреевич, Штейнбах Валерий Львович, Филатов Виктор Иванович
С самим Веревочкиным разговаривать было трудней. Он иронически посматривал на Виктора и молчал. Но это Виктора не смущало. Он неторопливо излагал ему, как делал это с его сообщниками, все подробности преступлений, в которых Веревочкин участвовал. Только с большими подробностями, со всеми деталями, какие знал. А знал он теперь, по существу, все.
Виктор предугадал защитную тактику Веревочкина и сказал ему:
— Слушайте, Веревочкин, нам известны все «дела» вашей компании: и магазин № 84 «Овощи — фрукты», и ателье № 1 Куйбышевского района, где вас лично не было, и сберкасса, и, наконец, ателье № 3 Свердловского района. Так что отрицать что-нибудь бесполезно.
И хотя Веревочкин долго молчал и заговорил лишь после того, как Виктор сам рассказал, как и где все произошло, расчет был правильный: Веревочкин сознался.
Раз сама милиция утверждает, что знает все их дела, а дел таких четыре, что знает всех преступников, то есть троих, то, признавшись, он как бы закрывал все дело. Больше копаться не будут. И в результате он сам дополнил подробностями то, что знал Виктор.
Виктор уже отобрал ряд старых, нераскрытых дел, имевших двух- и трехлетнюю давность, в которых — он был в этом совершенно убежден — участвовал Веревочкин и компания.
Необходимо было уличить их.
В кабинет Виктора приводили то Гришина, то Веревочкина, то Балакина.
— Как на службу хожу, — усмехался Веревочкин.
— Хоть в чем-то на честных людей похож! — ворчал Виктор.
Постепенно разматывался клубок преступлений — краж, налетов на магазины, кафе, ателье…
Клубок становился все меньше.
— Что же вы, Гришин, такой небритый, — укоризненно встречал Виктор арестованного, — запустили себя. Что, побриться негде? Там же есть рядом с душами…
— Успею еще побриться — у меня впереди времени много, — мрачно бормочет Гришин.
— Это уж точно, Гришин, если вы и дальше так будете себя вести, вам придется изрядно посидеть.
— Отсижу…
— Отсидите. Только можно больше, а можно и меньше. Скажите, Гришин, вы статью тридцать восьмую знаете, пункт девятый?
— Юрка рассказывал…
— Эрудированный человек Веревочкин. Он с вами и уголовное право изучал. Так помните, что гласит пункт девятый?
— Это, как его…
— Вот именно. А следовало бы помнить. За явку с повинной, за содействие правосудию полагается скидка. С повинной вам поздновато приходить, а вот помочь раскрыть преступление вы еще можете. Так как? Может, расскажете уж все дела, а то что вы нас заставляете ребусы разгадывать. Пока вам все не расскажешь, вы никак не хотите признаваться. Ну, скажем, кафе «Аэлита».
— А что «Аэлита», начальник? Я же признался, что «Аэлиту» брал. Чего еще-то?
— Что брали, это, между прочим, не вы признались, а мы установили. У нас ведь все время разговор такой: «Нет, не я». Потом я вам изложу, что к чему, тогда: «Ах да, моя работа, признаю…»
— Так ведь на «Аэлите» я…
— Послушайте, Гришин, вы же не один там были, а вы опять за свое: «я» да «я». Когда вы наконец забудете о вашей несуществующей воровской солидарности, нет ее, поверьте!
— Есть…
Нет. И раньше, чем трижды пропоет петух, вы предадите. Да, да, вы! Я вам это предсказываю.
— Какой петух?
— Неважно, Гришин! Вы не сильны в священном писании? Ну и ладно. Но этот неписаный закон воровского мира вы сами же нарушите. Хорошо, давайте все сначала. Значит, отец Веревочкина навел вас на «Аэлиту».
— Я не сказал, что отец Веревочкина…
— Нет? Видимо, я ошибся. Кто-то другой сказал.
— Володька?
— Почему вы решили, что Володька? Я же вам этого не говорил.
— Ничего, гад, раньше выйдет, раньше за свой длинный язык расплатится!
— Да бросьте, Гришин, не те времена. Давно уже ни с кем за честные признания не расправляются. В особенности те, кто будет сидеть в пять раз дольше, чем те, с кем они собираются расправляться. Так расскажите подробно, как вы проникли в кафе?
— Я же говорил. Люк там грузовой. Замки висячие. Перепилили.
— Долго пилили?
— Да ну, долго! Раз, два и готово!
— Еще бы, вы же высокой квалификации слесарь, Гришин.
— Был слесарь, — с горечью шепчет Гришин.
— Может быть, и будете. Это ведь от вас зависит. Ни от кого больше.
Наступает молчание.
— Что же дальше было?
— Влез в подвал, темно, чуть не расшибся, нашел еще люк…
— Как это нашли, вы что ж, в темноте искали? И нашли? Такой маленький подвал был?
— Нашел…
— Не валяйте дурака, Гришин, это же
