Наткнувшись однажды в тайге на странное место, Дима не подозревал, что годы спустя оно станет единственным его спасением. Чем обернется для него вызванный отчаянием побег из родного мира? И какую роль сыграют в его новой жизни кошки, которых он просто пожалел бросать на произвол судьбы?
Авторы: Sammy Lee
хозяйка дома недавно овдовела и …
— А ты кто такой? – перебил меня имперец. Явно рисуясь, подошел ко мне, презрительно сплюнул на пол. – Развели всяких ублюдков, суки дерейские, твоя мамаша хоть помнит, под кого легла, когда тебя делала? Или ее скопом пользовали?
Кровь бросилась мне в голову, я молчал, из последних сил держа себя в руках, дрожа и сжимая кулаки.
Тирина внезапно вскинулась, подошла ко мне:
— Хозяйка этого дома я, разговаривайте со мной. Я прошу вас…
Солдат толкнул ее со словами:
— А я сам решаю с кем мне говорить, а с кем трахаться. Твоя очередь еще не пришла.
Женщина не удержалась на ногах, упала, тяжело, с каким-то неестественно громким стуком. Этого я выдержать не мог и с наслаждением врезал по ненавистной наглой роже, вложив в удар весь гнев, накопившийся за этот день, или даже с самого начала войны.
Имперец упал, но сразу вскочил и, рыча, бросился на меня с выхваченным ножом. От первого броска мне удалось увернуться, но я понимал, что мне уже не жить. Но тут случилось то, чего никто не ожидал.
Барсик, мой Барсик, серой молнией метнулся в ноги солдату, ударил обеими растопыренными лапами по голеням, отскочил, прыгнул выше, ударил еще, потом пошел боком, вздыбившись, оскалившись, прижав уши к голове до отказа. Скорость, неожиданность, да и явная болезненность нападения сбили солдата с толку, какие-то мгновения он стоял ошарашенный. Потом, разглядев нового противника, захохотал, вытащил из-за пояса пистолет и прицелился в наступающего на него кота. Но выстрелить не успел. До тех пор стоявшая истуканом, застывшая от потрясения Ости резко бросилась вперед, упала, прикрывая Барсика собой, крича и плача:
— Не надо, не надо, не убивайте Барси, не стреляйте!
У имперца все же хватило совести не стрелять в ребенка, он раздраженно рыкнул, взмахнув пистолетом:
— Уйди, малявка, уж эту-то тварь я пришибу!
Вцепившаяся мертвой хваткой во все еще каменного от напряжения кота, Ости подняла заплаканное личико и четко, ясно проговорила:
— Ты дурак. Его нельзя убивать. Барси лечит меня. Коти Барси лечит меня от КАРМОХА!
Солдат заморгал растерянно. Его товарищи, до сих пор гогоча и отпуская шуточки, следившие за происходящим, недоуменно запереглядывались.
— Что за чушь ты там несешь?
Ости поднялась, крепко удерживая тяжеленного кота на руках:
— Это не чушь. Я уже полгода болею кармохом. И выздоравливаю. Это коти Барси и Мася лечат меня.
Тут вмешался другой имперец, седенький неприметный мужичок, до сей поры молчавший. Говорил он на дортоне, но смысл был всем понятен:
— Ты, Сит, погоди. Не с пьяных глаз тут разговаривать. Если что, генерал тебя по головке не погладит, сам понимаешь.
И повернулся к Тирине:
— Ты, хозяйка, уж извини нас. Погорячились малость, так не со зла, а с устатку. Мы люди военные, подневольные. Сит, скажи там, чего мы попросить хотели, и пойдем.
Видимо, непростой был мужичок, потому что остальные послушались его беспрекословно. Получив желаемое, в основном, спиртное и кое-какие лекарства, они ушли.
Я без сил опустился на пол там же, где и стоял. Рута и две другие женщины тихонько всхлипывали, Микан растерянно разглядывал глубокие царапины, оставленные бросившимся мне на выручку Барсиком. Сам храбрый защитник тщательно вылизывался на диване – снимал стресс. Кирк и Корит, на беду или на счастье, оставшиеся в тот день ночевать в большом доме, подавленно молчали.
Враз постаревшая Тирина тяжело подошла, обняла дочку:
— Ты молодец, моя хорошая. Правильно сделала, не дала убить Барси. Ты храбрая и добрая девочка.
Но Ости заплакала, умная девочка все поняла:
— Они теперь захотят отобрать Барси, да? Они придут за ним?
Я постарался успокоить не то ее, не то себя:
— Да они не поверили, наверно. Кто бы поверил, да и пьяные они были. Не плачь, Ости, все будет хорошо.
Но Ости все плакала. Тирина вздохнула, гладя ее по голове:
— Не надо, маленькая. Что случилось, то случилось. Будем надеяться, что они не придут. Дима прав, в такое трудно поверить.
Когда я пришел к себе, котята давно крепко спали. Чуткая Мася, даже сейчас понимавшая и реагировавшая на все оттенки моего настроения, вспрыгнула на кровать, улеглась уютным клубочком на моей груди, положила легкую теплую голову мне на подбородок, замурлыкала утешающе. Слезы опять навернулись мне на глаза. Я гладил ее и шептал в темноту, чувствуя себя маленьким испуганным ребенком:
— Господи, сделай так, чтобы они не поверили. Сделай так, чтобы они не пришли за ними.
Глава 8.
Они пришли через три дня, когда мы уже почти успокоились. Я возился с захромавшим теленком, пытаясь понять, в чем дело,
