Побег в другую жизнь

одни остались…
На этот раз меня везли в гораздо более комфортных условиях – в личной карете киры Рианы, с долгими остановками, и ехали мы всего два дня. Уже было лето, стояли теплые солнечные дни, пейзаж вдоль дороги переливался яркими красками, Пеледор, наконец-то мной увиденный, был огромен и величав в центральной части, но меня ничего не радовало. Я впал в какую-то глухую апатию, ни о чем не думал, даже не грустил. На автомате что-то делал, ел, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, почти всю дорогу спал. Видимо, наступил предел напряжения, которое мог вынести мой организм, и теперь, когда осталось бояться только за себя, пришла расплата.
Даже замок не произвел на меня никакого впечатления, хотя это был самый настоящий замок, древний и огромный. Мы проехали по подвесному мосту, потом под мощными толстыми стенами через кованые ворота в широкий, вымощенный брусчаткой двор. В донжоне здесь, конечно, не жили, посреди двора стоял изящный, не слишком большой жилой дом. Я помог разместить кошек, пришел в отведенную мне комнату, проверил, как там Мася, потом лег на кровать и пролежал без движения часа два, пока ко мне не пришли.
Я даже голову не повернул на звук открывшейся двери. Кто еще мог ко мне зайти?
Капитан подошел к столу, поставил что-то со стуком и звяканьем, запахло едой. Я скосил глаза – надо же, сам мне ужин принес. Есть не хотелось, вообще ничего не хотелось. Я лежал, глядя в потолок, ожидая, когда он уйдет. Но он подошел ко мне, сел на край кровати:
— Что с тобой происходит? Ты не болен?
— Нет.
— А мне кажется, что болен.
Он протянул руку и пощупал мне лоб. Я не шелохнулся, мне было все равно.
— Жара нет, — сказал он растерянно. – Что с тобой такое?
— Оставь меня в покое, пожалуйста, — попросил я. – Я просто устал.
— Да, — ответил он, но не пошевелился. Посидел, разглядывая меня, потом вдруг сказал: — Хочешь, завтра поедем верхом кататься? Здесь очень красивые места.
— Не боишься доверить мне лошадь? – меня действительно интересовало только это.
Он вздохнул:
— Значит, не хочешь?
— Нет, — сказал я. – Не хочу, спасибо. У тебя все?
Он вышел, ничего не ответив. Я полежал так еще и незаметно для себя заснул.
Утром проснулся уже немного оживший. Апатия никуда не делась, но я хотя бы смог помыться и поесть. Потом опять растянулся на кровати, и опять пришел Астис. На этот раз он сразу направился ко мне, но садиться не стал. Постоял, нависая сверху, так что я был вынужден все-таки посмотреть на него:
— Чего ты хочешь? Кира уже сама прекрасно справляется, мне не обязательно к ней ходить каждый день.
— Я знаю.
— И что тогда?
— Пойдем на воздух? Просто погуляем, если ты верхом не хочешь.
Я подумал и встал. С депрессией нужно было как-то бороться, хоть и не хотелось. Но не гнить же заживо, а если не бороться, то точно сгнию.
Он повел меня на стену, а мне было все равно, куда идти. Но наверху даже меня немного проняло от открывшегося солнечного простора. Я отвлекся, заглядывая вниз, и вскрикнул от испуга, когда он, взяв за бока, легко приподнял меня и перегнул через стену, удерживая на весу.
— Что ты делаешь? Пусти!
Он поставил меня на ноги, но не отпустил, наоборот, обнял, прижав меня спиной к своей груди. Я не вырывался, стоял, приходя в себя от неожиданной встряски.
— Зато ты хоть что-то почувствовал, — сказал он. – Ты был такой … неживой, я испугался за тебя.
— Почему?
Он не ответил, только прижал меня крепче. Я стоял, прислонившись к нему, и слушал, как сильно бьется его сердце. Мне было… никак. Просто удобно так стоять. Но сказать что-то надо было, и я сказал:
— Надо было брать, пока предлагали. Я уже не хочу.
— Знаю, — ответил он. – А я хочу. Ничего не могу с собой поделать.
— Тебе совсем не с кем спать?
— Не в этом дело. Найду, конечно, если захочу.
— Я, правда, так тебе нравлюсь?
— А ты до сих пор сомневаешься? – он отпустил меня. – Откуда ты такой взялся на мою голову?
Мне почему-то стало смешно:
— Ты не поверишь, так что лучше не спрашивай.
— Не говори, если не хочешь. Пока, во всяком случае, – он помолчал, потом нерешительно спросил: — Можно, я буду называть тебя по короткому имени – Дима? Как Ости?
Не запрещать же. Я пожал плечами:
— А мне называть тебя Дареном?
— Да, конечно. Мне будет приятно.
Потом мы еще погуляли, но скоро я устал с непривычки от жары и солнца и вернулся в комнату. Перед дверью остановился, повернулся к нему:
— Дарен, — было очень странно называть его так, – спасибо.
Он не ответил, приподнял обеими руками мое лицо и поцеловал в губы, мягко, едва касаясь, потом молча улыбнулся и ушел. Я даже не знал, как реагировать на это. Но возмущаться не хотелось. Мне понравилось.
Он стал выгуливать