Побег в другую жизнь

совсем в других условиях, человек совсем другого менталитета, когда-нибудь буду готов. К тому же семья Дарена явно будет против, и я их понимал. Я бы на их месте тоже был против. Кстати, надо спросить Дарена, есть ли у него сговоренная невеста или жених.
С другой стороны, я не хотел терять Дарена и не имел права решать за него. Он не хуже меня понимает все доводы «Против» и готов на это идти ради того, чтобы быть со мной, чтобы обеспечить мою безопасность, оградить от чужой жадности и нечистых намерений. Ради меня. Ради нас обоих. И он считает, что я со всем справлюсь, если постараюсь, иначе бы никогда не сделал мне такого предложения. Значит, вопрос в том, готов ли я принять такую ответственность и поступиться своим самолюбием и тягой к независимости ради него? Уважаю ли я его так, как он уважает меня, доверяю ли его мнению? Ответ: да, да, да. Страшно-то как…
Но я решил, что приму предложение Дарена. Я не мог ему отказать, он-то меня, может, и понял бы, а вот сам себя я бы уважать перестал. И решил, что скажу ему все сегодня, как только он проснется, а то еще передумаю.
Дарен спал долго. Я потихоньку встал, привел себя в порядок и спустился заказать обед. Когда я вернулся, он сидел на кровати и по-детски тер глаза кулаками. Я шлепнул его по рукам и сел рядом:
— Не три глаза, тебя мама не учила?
Он облегченно вздохнул и лег обратно, утягивая меня за собой:
— Я подумал, что ты ушел.
— И собрался поплакать? – я погладил его по голове и поцеловал в колючий подбородок. – Бедный Дарен… Может, встанешь? Сейчас обед принесут.
— Обед – это хорошо, — но вставать он не торопился, наоборот, улегся, устраивая поудобнее мою голову у себя на плече. – Дима, я очень нетерпеливый, наверно, но.. ты подумал?
— Да, — я приподнял голову и посмотрел ему в глаза, — и да, я согласен. Только очень сильно боюсь.
Он прерывисто выдохнул:
— Что боишься, это понятно. Главное, что ты согласен, а вместе мы справимся.
И вдруг прижал меня к себе так, что дух захватило:
— Мы любим друг друга, и это главное. Раньше я в это не верил, а теперь…
— Ну вот, — сказал я с притворным огорчением, — и в любви признаться не дал по-человечески. Как-то все у нас с тобой через заднее место получается.
— А что, — он оживился, — хорошее место! Особенно у тебя…
— Лапы убери! – я выпутался из его расшалившихся рук. – Давай поедим сначала, а потом я весь твой.
После обеда, когда официант унес посуду, он решительно потащил меня в постель, раздевая на ходу. Сам он предусмотрительно одеваться не стал, только халат натянул:
— Я выспался, поел, отдохнул и готов к подвигам.
Я распахнул его халат и уважительно присвистнул:
— Ого, еще как готов. Я, если ты заметил, тоже.
Он довольно улыбнулся и так знакомо, и все равно каждый раз так умопомрачительно возбуждающе заскользил руками по моему телу, то нежно, едва касаясь кончиками пальцев, то сильно, всей раскрытой ладонью, накрыл горячими твердыми губами мой рот, едва давая перевести дух между поцелуями. Я выгнулся ему навстречу, обнимая руками и ногами, всем телом ощущая и впитывая его, моего мужчину, только моего, и я был только для него, для него одного…
— Хочу долго, — прохрипел я потом и перевернулся, подтягивая подушку себе под живот.
И было долго, томительно, нежно, я плавился в его нежности, таял, сливался с ним, забывая о разлуке, о тоске, веря, что теперь будет все так, как мы захотим… И когда он, низко застонав, упал на мое уже почти бессознательное от непосильного наслаждения тело, я понял, что такое настоящее счастье. До этого момента я не мог даже представить себе такое.
— Дарен, ты тяжелый, — через довольно продолжительное время произнес я, не делая, однако, попыток выбраться из-под него.
— Угу, — он сполз с меня и остался лежать на животе, — я несколько переоценил свои силы. Боюсь, это был единственный на сегодня подвиг. Но завтра все будет, обещаю.
— Не сомневаюсь, — я лег грудью ему на спину, обнял, прижавшись щекой к местечку между лопатками, — у нас вся жизнь впереди, натрахаемся еще.
— Неромантичный ты, — шумно вздохнул Дарен, — нет, чтоб сказать: «Главное – единение душ, а не плоти, любовь моя…»
— Кто бы говорил, — я легонько укусил его за загривок, — я хоть не ревнивый.
— Это да, — он перевернулся, привычно затащил меня на себя. – Есть такое, и понимаю, что глупо, но по-другому не могу.
— Такой собственник?
— Даже не знаю, — он задумался. – Скорее, такой… обидчивый, что ли. Только не смейся, меня на самом деле очень обижает, когда мне предпочитают другого.
— Ты думал, что я предпочел тебе Лучиса?
— С тобой вообще все по-другому. Я просто очень боюсь тебя потерять.
— Не бойся, — я погладил его по щеке. – И лучше скажу сразу: с Лучисом мы на самом деле