Побег в другую жизнь

топтался сзади, пряча глаза. Мелина повернулась к нему:
— А ты даже ударить один раз, как следует, не можешь! Мужчина, тьфу! С мальчишкой-хлюпиком не справился! Зачем только я с тобой связалась…
И неожиданно зарыдала, закрыв лицо руками. Мне стало жалко ее, хоть и было очень противно. В какой-то мере ее можно понять, она еще совсем молодая женщина, а кир Астен впечатления любящего мужа не производит, да и стар он для нее. Но все-таки, вот так, почти открыто… Хоть бы дверь заперли или прикрыли плотнее! Пусть в этом крыле кроме нас с Дареном, никто и не живет, нельзя же быть такими наглыми. Блин, вот только этих разборок нам не хватало… Я покачал головой и молча ушел. Дарен будет в ярости, можно не сомневаться. Значит, думать о том, как выбраться из этого дерьма максимально чистыми, придется мне.
Глава 21.
Синяк уже проявился, глаз был красный, заплыл и продолжал слезиться. Красота неземная. Дарену придется все рассказать, если бы не это украшение, я бы, может, и промолчал. Похоже, избежать скандала уже не удастся. Разве что я уговорю Дарена не говорить ничего отцу и как-то замять это дело между нами троими. Отец ему или не поверит, и тогда окончательный разрыв с ним неизбежен, или поверит, но пострадаем в итоге все равно мы. Если супруги останутся вместе, кира Мелина никогда нам не простит и когда-нибудь отомстит так, что мало не покажется. Если же они разведутся, это будет такая грязь, в которой вымажется вся семья и отмываться будет долго. И винить в этом подспудно будут тоже нас.
Реакция Дарена была такой, какую я и ожидал:
— Сучка блудливая, — зарычал он, — я подозревал, что она не хранит отцу верность, но вот так, в его собственном доме, чуть ли не на глазах у детей! Это уже слишком, такое прощать нельзя!
— Дарен, послушай меня, пожалуйста, — я помолчал, еще раз все обдумывая. — Ты прав, но… Что ты хочешь сделать?
— Сейчас пойду и душу из нее вытрясу. Потом отцу напишу, пусть знает, как его женушка развлекается в его отсутствие.
Я вздохнул и погладил его по руке:
— Я тут весь вечер думал, Дарен. Просто послушай… — И добавил, изложив свои соображения, — это твой отец, так что решать тебе. Я ни на чем не настаиваю, только подумай, ладно? Не решай сгоряча.
Заставил его сесть и сам сел к нему на колени верхом, лицом к лицу:
— Не ходи к ней сейчас. И ты остынешь, и она пусть помучается. Всегда хуже, когда ждешь чего-то плохого, а ничего не происходит.
Дарен внимательно посмотрел на меня:
— Тебе перед свадьбой ни за что ни про что лицо разукрасили, чуть повторное сотрясение мозга не устроили, а ты за нее заступаешься?
— Я не заступаюсь за нее, Дарен. Я о нас с тобой думаю. И еще об Астене, представь, как на ней это все отразится.
Он помолчал, продолжая разглядывать меня. Я смотрел ему в глаза, ожидая ответа. Наконец, он выдохнул, обнял меня, расслабляясь. Я весь растекся по нему от облегчения и пожаловался:
— У меня глаз болит. А если синяк до свадьбы не сойдет?
Дарен осторожно поцеловал пострадавшее место и так и встал, как сидел, со мной на руках. Я прилип к нему, крепко обхватив руками и ногами. Как хорошо быть легким и маленьким…
— Пойдем твой глаз лечить. А она и вправду пусть помучается.
Утром Дарен пошел к мачехе и довольно долго у нее пробыл. Когда он вернулся, я, видимо, так тревожно на него посмотрел, что он сразу обнял меня, успокаивая:
— Все нормально, мы с ней просто поговорили. Без истерик, конечно, не обошлось, но, в конце концов, она дала мне высказаться. Я думаю, ты прав, сейчас не буду ничего отцу говорить. Но если хоть что-то еще услышу… Надо будет Алиде с Киреном задание дать, пусть присматривают за ней.
Я кивнул:
— Как знаешь. Главное, сейчас шум не поднимать. Нашей скандальной женитьбы более чем достаточно на текущий момент.
Дарен озабоченно посмотрел на меня. Вид на самом деле не радовал, за ночь фингал налился цветом и сиял на моем бледном лице, затмевая собой все. Я вздохнул:
— Вот. Не знаю, что можно сделать, одна надежда, что пройдет до свадьбы. А сейчас хоть на улицу не выходи, еще решат, что ты меня бьешь.
Дарен засмеялся:
— Представляю, как тетушки в гостиных шушукаются, мол, знаете, почему кивар Линдский без благословения отца женится? Да потому что извращенец он, и, наконец, мальчика нашел, согласного его терпеть!
Я подхватил:
— Видела, скажут, бедняжечку, весь в синяках, маленький, худенький, в чем душа держится! И ведь любит своего мучителя, глаз заплыл, а лицо счастливое!
Посмеявшись, решили призвать на помощь Астену, наврав ей, что я неудачно упал, а мне до обретения товарного вида на люди действительно лучше не появляться. Подумать только, то, как я выгляжу, перестало быть моим личным