Джессика Лора Махоуни молода, симпатична и весела. Ее любят дети и собаки, а она любит весь мир. Какая жалость, что в этом мире приходится еще и работать. Впрочем, устраиваясь няней в семейство настоящего графа, она никаких подвохов не ждала. С детьми Джессика всегда ладила, да и пожить в настоящем замке когда еще придется! Вот только вместо старинного замка пришлось ей жить в продуваемой всеми ветрами развалине, детишки оказались истинными демонятами, а граф… да разве это граф?! Это же сплошное недоразумение, а не граф… кроме того… кажется… ну то есть… понимаете… в общем-то, если бы не его ужасный характер… Кажется, она влюбилась!
Авторы: Мэй Сандра
месяца Дерек сообщил, что их приглашает в гости мама. Джессика подумала, что это хороший знак, только вот непонятно, что с ним делать – нельзя сказать, чтобы она была так уж влюблена-то…
Визит к маме Дерека превзошел все самые смелые ожидания. Мама оказалась толстенькой, маленькой, очень строгой женщиной в очках, твидовом костюме и с кукишем на голове. Ничего удивительного – всю свою жизнь миссис Клоуз проработала учительницей биологии.
Острым как бритва взглядом миссис Клоуз отсканировала оробевшую Джессику, судя по виду, осталась не очень довольна увиденным и приступила к устному опросу. Мама-художница почти примирила миссис Клоуз с потенциальной невестой сына, но папа-поэт вызвал явное сомнение на лице. Тот факт, что Джессика практически ничего не могла сказать о своих дедушках и бабушках, совсем расстроил маму Дерека. К тому времени на столе появились салат из зеленых стручков со вкусом мыла, тыквенный сок и оладьи из кабачков.
– Видите ли, моя дорогая, этот мир катится в пропасть, которую люди вырыли своими собственными руками. Экология… надеюсь, вас волнует состояние экологии?
– Д-да. Да, конечно, миссис Клоуз.
– Хорошо. Молодые девушки в наше время печально прагматичны, даже циничны. Мой сын страшно одинок среди своих сверстников, а в особенности сверстниц. Видите ли, он необычный мальчик.
– Мама…
– Помолчи, пожалуйста. Кто еще и знает о сыне все, если не мать? Как сказал классик, лучший друг мальчика – его мать. О чем я говорила?
– Об экологии, миссис Клоуз.
– Да, благодарю. Так вот, вопросы генетики и экологии неразрывно связны друг с другом. Наше время – это удивительный симбиоз безграмотного ханжества и неприкрытого бесстыдства. Молодые девушки не чураются добрачных половых связей, но считают бестактными вопросы о своих родственниках и состоянии их здоровья. А ведь именно это – залог здоровья будущих детей!
Джессика осторожно отпила тыквенный сок и поерзала на стуле. Перед миссис Клоуз очень хотелось стоять навытяжку.
– Угощайтесь, угощайтесь, в вашем возрасте надо хорошо и правильно питаться. Закладываются основы репродуктивной системы, крепнет организм будущей матери. Вы не знаете, страдал ли кто-нибудь в вашей семье хроническими болезнями сердца?
– Боюсь, что…
– А желудка? С мочеполовой системой проблемы были?
– Думаю, нет, но…
– Вот видите! И вы смущены. А ведь самое естественное – поинтересоваться у женщины, в порядке ли у нее цикл, насколько болезненно протекают…
– Мама! Что-то горит.
– Ой! Пирог! Я сейчас.
Миссис Клоуз умчалась на кухню, а Дерек, красный как пион, виновато посмотрел на Джессику.
– Надеюсь, ты извинишь маму? У нее небольшой пунктик по поводу биологии.
– Все в порядке. Она хорошая… только строгая. Я немного оробела.
– Ты ей понравилась. Она с тобой так серьезно разговаривает… Не то что с другими…
Дерек вовремя заткнулся, справедливо решив, что упоминание о других девушках может быть неприятно Джессике. Впрочем, она не слишком верила в наличие этих самых других – самое большее, на что мог рассчитывать Дерек, это какая-нибудь подруга детства, верная, преданная и разделяющая интересы.
Миссис Клоуз вернулась из кухни, триумфально неся перед собой круглое блюдо, на котором лежала большая, чуть подгоревшая лепешка. В самой ее середине виднелась какая-то коричневатая запекшаяся масса. Джессика уже приготовилась сказать, что не ест мучного после… сколько там времени?… после четырех часов, но миссис Клоуз торжественно опустила блюдо в центре стола и сообщила:
– Моя гордость – абсолютно низкокалорийная выпечка. Мука из отрубей, кефир и великолепный сжигатель жира в качестве начинки – печеный сельдерей и корешки петрушки. Заряд бодрости и энергии…
Джессика смирилась. Она обреченно жевала безвкусный комок теста, стараясь не думать ни о сельдерее, ни о петрушке – только о том, что все визиты к маме когда-нибудь заканчиваются.
По дороге домой она кипела от возмущения, но Дерек так трогательно заглядывал ей в глаза, так подлизывался – назовем вещи своим именами, – что у Джессики просто не хватило духу на него рявкнуть, хотя и очень хотелось. И вновь они расстались у дверей, и вновь Дерек на прощание клюнул ее безгрешным поцелуем в щечку…
Прошло еще две недели. Джессика работала, несколько раз встречалась с Дереком, посетила выставку импрессионистов и концерт виолончелистов – словом, вела совершенно нормальную жизнь. На исходе второй недели Дерек пригласил ее в ресторан. Настроение у Джессики в тот день было отличное, над Лондоном сияло совершенно неприлично жизнерадостное солнце, лето напоследок радовало
