Джессика Лора Махоуни молода, симпатична и весела. Ее любят дети и собаки, а она любит весь мир. Какая жалость, что в этом мире приходится еще и работать. Впрочем, устраиваясь няней в семейство настоящего графа, она никаких подвохов не ждала. С детьми Джессика всегда ладила, да и пожить в настоящем замке когда еще придется! Вот только вместо старинного замка пришлось ей жить в продуваемой всеми ветрами развалине, детишки оказались истинными демонятами, а граф… да разве это граф?! Это же сплошное недоразумение, а не граф… кроме того… кажется… ну то есть… понимаете… в общем-то, если бы не его ужасный характер… Кажется, она влюбилась!
Авторы: Мэй Сандра
случае – по-дружески. Для Джессики, выросшей в развеселой артистической коммуне, в этом не было ничего необычного, а вот приснопамятная миссис Мэггот наверняка лопнула бы от ужаса и злости, увидев Джессику за одним столом с хозяевами… Впрочем, так бы они ее и пустили, за один стол-то…
Она старалась гнать от себя мерзкое воспоминание, но в последнее время оно возвращалось все чаще. Видимо, осень. Эмили с любопытством косилась на Джессику, когда та начинала неожиданно гримасничать и строить жуткие рожи кому-то невидимому. Наконец, не выдержав очередной порции мимических упражнений во время совместной прогулки, Эмили дернула Джессику за рукав.
– Джесс! Я больше так не могу. Такое ощущение, что ты периодически связываешься с Главным Галактическим Центром и передаешь туда сообщения посредством сокращения в определенном порядке лицевых мышц!
– Прости, задумалась. Джимми, душечка, слезь с заборчика.
– Джесс… о чем ты все-таки вспоминаешь с такими жуткими гримасами?
Молодая няня испустила тяжелый вздох.
– Ничего не могу с собой поделать. Все лезет и лезет в голову проклятый день! Ну когда меня уволили.
– Так расскажи, и он уйдет навсегда.
– Думаешь?
– Ха! Я же из страны психотерапевтов и психологов. Даже не сомневайся.
– Ну… может, ты и права…
В тот день Джессика проспала. Собственно, от нее никто и не требовал вставать на рассвете – все равно вся работа начиналась не раньше полудня, когда мистер Линч отбывал в свой офис, а мадам… ну тоже занималась делами. Магазины, встречи с подругами, чаепития в различных благотворительных фондах – ужас сколько времени это все отнимает.
Короче говоря, Джессика ухитрилась проспать до половины первого, в результате пришлось ускориться. Зевая во весь рот, девушка облачилась в униформу – простое синенькое платье, фартучек и туфли на низком каблуке – и отправилась вниз, сегодня ей предстояла влажная уборка в святая святых, кабинете хозяина.
Вставив в уши силиконовые затычки наушников, Джессика погрузилась в бушующий океан музыки и приступила к уборке. Дело продвигалось, только вот в самом конце уборки она случайно смахнула со стола мистера Линча какие-то бумаги и наклонилась, чтобы поднять их. Замерев в элегантно-классической позе уборщицы – попой кверху – Джессика собирала листы, ничего не видя и не слыша вокруг. Внезапно что-то изменилось, и Джессика замерла, не веря собственным ощущениям. Дело в том, что на ее… хм… пятую точку легли чьи-то руки. Весьма нахальные, надо сказать, руки. Несколько опешив, Джессика, по-прежнему не разгибаясь, повернула голову – позади нее стоял мистер Линч.
Хозяин и в более нейтральных ситуациях не блистал красотой и обаянием, напоминая в целом жабу, страдающую хроническим несварением желудка, но сейчас вид у него был попросту непристойный. На отвисших щеках мистера Линча играли пятна нездорового румянца, он беспрестанно облизывал тонкие губы, а глаза за стеклами очков горели, как у кота. Сюрреализм происходящего усугубляли бодрые вопли Кэти Перри в наушниках. Джесси видела, что мистер Линч что-то говорит, но по понятным причинам не слышала ни звука.
Все это продолжалось всего пару секунд, после чего морок спал, и Джесси стремительно вывернулась из-под шаловливых ручонок мистера Линча, однако оказалась зажатой в углу между столом и стеной, прямо перед распаленным хозяином. Чувствуя легкий приступ паники, Джессика торопливо выдернула наушники из ушей и пискнула:
– Мистер Линч, вы же ушли…
– Тихо-тихо-тихо! Не надо шуметь, моя птичка. Ах ты, какие глазки! Малышка, ты что, боишься меня? Не надо, я добрый. Я могу быть очень добрым, поверь. Для этого всего-то и надо…
И он сказал. На мгновение Джессика онемела, а потом ее разобрал хохот. Нехороший такой, слишком смахивающий на истерику хохот. Мистер Линч почему-то расценил ее смех как радостное согласие на его в высшей степени непристойное предложение и предпринял энергичную попытку обнять Джессику. Протиснуться между столом и стеной ему было трудновато, но за бока он Джессику все же прихватил, а она уперлась кулаками ему в грудь, и они затоптались на одном месте, словно пара подвыпивших посетителей дансинга. Чувствуя настоятельную потребность в расширении пространства для маневра, мистер Линч выволок ее из-за стола и попытался притянуть к себе поближе. Одеколон у него был отвратительный – сладковатый ванильный запах, ненавистный Джессике с детства (в нежном возрасте пяти лет она с подружкой объелась ванильными пряничными звездами с рождественской елки и с тех пор этот запах не переваривала). Впрочем, в любом случае мистер Линч никак не мог бы разбудить в ней нежных чувств.
Положение
