Венчаясь, Дейзи Девро ухитрилась забыть имя своего жениха. Да и как было не забыть, если она видела этого парня всего лишь раз, во время заполнения брачного контракта, а «заключающийся на небесах» союз был чисто фиктивным! И вообще, мрачноватый красавец Алекс не относился к типу мужчин, который привлекал Дейзи. Но… Алекса невеста потрясла с первого взгляда, и у него было достаточно упрямства, чтобы вступить в настоящий бой за ее любовь…
Авторы: Сьюзан Элизабет Филлипс
никогда ее не бил, но она никогда и не совершала ничего подобного.
Брэйди внезапно остановился. Из тени своего трейлера вышла Шеба. На ней было зеленое шелковое платье, расписанное китайским орнаментом. Хедер обрадовалась и была готова броситься в объятия хозяйки цирка, но в последний момент разглядела лицо Шебы. Выражение глаз было ужасным — ясно, что Шеба слышала весь предыдущий разговор.
Хедер опустила голову, из глаз неудержимым потоком снова хлынули слезы. Теперь и Шеба ее ненавидит. Этого следовало ожидать — больше всего на свете Шеба презирает воровство.
Голос хозяйки слегка дрожал.
— Я хочу поговорить с тобой, Брэйди.
— Потом. Сейчас у меня есть более важные дела.
— Нет, мы поговорим сейчас. — Шеба нетерпеливо тряхнула головой. — Иди спать, Хедер. Завтра утром мы с твоим отцом разберемся в твоем деле.
Что ты задумала? Хедер хотелось завыть в голос. Ты ненавидишь Дейзи. Но девочка шестым чувством поняла, что кричать бесполезно. Шеба, как и ее отец, свято блюла неписаные законы цирка.
Отец отпустил ее, и Хедер вырвалась на свободу. Сегодня она потеряла последний шанс завоевать любовь отца.
Брэйди яростно сверкнул глазами:
— Не вздумай совать свой нос в это дело.
— Я хочу дать тебе время остыть. Входи.
Он прогрохотал по ступенькам и толчком распахнул металлическую дверь, не обращая внимания на красивые безделушки и дорогую мебель, которые делали вагончик Шебы самым роскошным в цирке.
— Воровка! Моя собственная дочь — поганая воровка! Она сознательно подставила Дейзи.
Сдвинув в сторону набор гантелей, Брэйди уселся на диван. От отчаяния он был готов рвать на себе волосы.
Достав из встроенного кухонного шкафа бутылку виски, Шеба щедро плеснула алкоголь в два стакана. Они оба были небольшими любителями спиртного, и Брэйди был немало удивлен, увидев, как Шеба, прежде чем передать ему стакан, осушила свой одним глотком. Когда она направилась к нему, платье настолько соблазнительно обтянуло ее бедра, что Брэйди на мгновение отвлекся от своего несчастья.
Шеба точно знала способ превратить его мозги в никуда не годную кашу. Соблазн был велик, и его следовало немедленно побороть. Шеба — настоящая гроза мужчин: заносчивая, упорная и развращенная. В любой ситуации она терпеть не могла проигрывать — последнее слово должно оставаться за ней, а этого Брэйди не позволял ни одной женщине, какой бы привлекательной она ни была. А Шеба привлекала его сильно, в этом не было никакого сомнения, и это еще больше злило Пеппера.
Шеба протянула Брэйди тяжелый стакан с виски и уселась рядом на диван. Подол платья распахнулся, обнажив ногу, длинную, гибкую и сильную, от бедра до щиколотки. Вагончик был буквально набит гантелями, гирями, штангами и тренажерами — Шеба старательно поддерживала свою физическую форму. В дверях, ведущих в спальню, была вделана перекладина, в углу виднелась бегущая дорожка.
Шеба откинулась на подушку дивана и прикрыла глаза. Ее лицо скривилось, словно она собиралась заплакать. Неужели она способна на это?
— Шеба?!
Она открыла глаза.
— В чем дело?
Бесстыдным движением Шеба положила ногу на ногу — щиколотку на колено, но при этом сохранила невероятную женственность.
Бросив взгляд на узенькую полоску красного шелка между ног Шебы, он наконец дал волю своей ярости:
— Веди себя прилично! Сидишь тут, как шлюха!
— Я тебе не дочь, Брэйди. Как хочу, так и сижу.
Брэйди ни разу в жизни не ударил женщину, но сейчас почувствовал, что лишится разума, если не причинит Шебе боль. Молниеносным движением он схватил подол ее платья и натянул его женщине на колени.
— Ты сама напрашиваешься на это, детка.
— Какой же ты мужчина, если не можешь мне этого дать?
Брэйди не помнил, чтобы его так унижали, и выплеснул на Шебу все бушевавшие в его душе эмоции.
— Решила заняться благотворительностью? Найди кого-нибудь получше. Я же всего-навсего сын бруклинского мясника.
— Ты грубый, громогласный ублюдок.
Она же сознательно над ним издевается! Такое впечатление, что она сама хочет, чтобы он сделал ей больно, а он, как последний дурак, исполняет ее волю. Ну погоди… Одним движением он грубо сорвал с нее платье.
Под ним не было ничего, кроме трусиков из пурпурного шелка. Груди оказались большими, тяжелыми, с темными сосками, окруженными смуглыми кругами размером с полудолларовую монету. Живот был не таким уж плоским, да и бедра округлились несколько больше, чем положено воздушной гимнастке. Шеба цвела зрелой чувственной красотой — никогда еще Брэйди так
