Поцелуй ангела

а Дейзи не спешила в супружескую постель, говоря, что ей надо многое обдумать. Алекс не торопил, но чувствовал себя несчастным.
— Есть еще один трюк, — сказал он. — Сейчас мы его отработаем, и на сегодня хватит.
— Может быть, отложим на завтра?
— Это очень легкий трюк — сущий пустяк после того, что ты сегодня сделала. Давай покончим с ним, пока у тебя не сдали нервы. Пойди, встань на прежнее место.
— Алекс…
— Иди-иди. Обещаю, тебе не будет больно.
Дейзи неохотно вернулась на место.
Алекс вытащил самый длинный из кнутов и взялся за кнутовище.
— Можешь закрыть глаза.
— Не хочу.
— Доверься мне, солнышко. Ведь ты хочешь закрыть глаза.
Она подчинилась, но правое веко стало непроизвольно подергиваться.
— Подними руки над головой.
— Руки?
— Руки над головой и скрести запястья.
Дейзи открыла глаза.
— Кажется, я забыла сказать Трею, чтобы он сменил рацион Синджуну.
— Все марковские жены делали этот трюк и не дрейфили.
Покорившись судьбе, Дейзи подняла руки над головой, скрестила запястья и закрыла глаза, говоря себе, что не может быть ничего хуже, чем стояние под кнутом с бумажной трубкой в зубах.
Крак!
Она почти не расслышала щелчок, но мгновенно почувствовала, что кнут кольцом обвил ее скрещенные запястья, связав ей руки.
На этот раз визг был оглушительным — он сотряс все существо Дейзи от кончиков пальцев до макушки. Девушка опустила руки, ощутив ломоту в плечах. Не веря своим глазам, Дейзи посмотрела на стянутые кнутом кисти.
— Ты меня ударил! Ты сказал, что мне не будет больно, а сам ударил!
— Успокойся, Дейзи, и прекрати кричать. Тебе же не больно.
— Это точно?
— Точно.
Дейзи взглянула на свои руки и поняла, что он говорит правду.
— Но как?
— Я щелкаю кнутом прежде, чем он успевает коснуться тебя, — в этом весь фокус. — Алекс сделал резкое движение кистью — путы ослабли, и он освободил запястья жены. — Это старый трюк, и публика его очень любит. Но после того как я спутаю тебе руки, ты должна улыбаться, чтобы показать людям, что тебе не больно, иначе кто-нибудь вызовет полицию — меня арестуют за избиение.
Она потерла запястья — удивительно, но на них не осталось никаких следов.
— А что будет, если кнут щелкнет после того, как ударит меня по рукам?
— Этого просто не может быть.
— Но ты ведь тоже можешь ошибиться, Алекс. Ты же не можешь вечно все делать правильно.
— Почему нет? Могу. Я делал это много лет и ни разу не ударил ни одну ассистентку. — Он стал сворачивать кнут, а Дейзи не могла не восхищаться его самоуверенностью, хотя ужасно нервничала.
— Сегодня все получилось гораздо лучше, но я не представляю, как через два дня выйду с тобой на арену, — сказала Дейзи. — Джек говорил, что я должна изображать дикую, своевольную цыганку. Но я не думаю, что своевольные цыганки визжат, как я.
— Ничего, что-нибудь придумаем.
К ее удивлению, он остановился, поцеловал ее в кончик носа и зашагал прочь, потом снова остановился, вернулся к ней и поцеловал в губы.
Дейзи обвила руками его сильную шею. Ум говорил ей, что секс должен освещаться чувством, быть одухотворенным, но тело жаждало Алекса вопреки рассудку. Дейзи не могла насытиться лаской.
— Наконец они оторвались друг от друга. Алекс посмотрел на Дейзи долгим нежным взглядом.
— Ты похожа на солнышко, — произнес он ласковым шепотом.
Она улыбнулась.
— Я дам тебе несколько дней — понимаю, что такая жизнь для тебя внове, но на большее не рассчитывай.
Дейзи сразу поняла, что он имеет в виду.
— Может быть, мне понадобится больше времени. Мы должны лучше узнать друг друга и научиться взаимному уважению.
— Радость моя, в том, что касается секса, ты заслуживаешь высочайшего уважения.
— Только не притворяйся, что не понимаешь, о чем я говорю.
— Я люблю секс, ты тоже его любишь. Нам нравится заниматься этим друг с другом. Что еще тебе надо?
— Но секс должен быть одухо…
Он не дал ей договорить.
— Перестань болтать ерунду, Дейзи. Если ты еще раз произнесешь это слово, клянусь тебе, я начну всерьез флиртовать со всеми официантками отсюда до Цинциннати.
Дейзи презрительно прищурила глаза.
— Только попробуй! «Одухотворенный» — не бранное слово. Пошли, Картофелина, у нас много дел.
Она не оборачиваясь прошествовала к зверинцу, сопровождаемая верным слоненком. Если бы она оглянулась, то, верно, была бы немало удивлена: ее твердолобый, лишенный чувства юмора муж скалил зубы в широкой улыбке, как подросток.
Несмотря на протесты Алекса, Дейзи продолжала присматривать за