Угодила в беду? Не отчаивайся! Получила магическую силу и сумасбродного мужа-мага? Не беда! Гораздо хуже, когда я понравилась другу мужа, и, кажется, чувства взаимны. Вот только у настоящего дракона врагов не счесть! И что делать, если влюбилась в двоих сразу?
Авторы: Ксюра Невестина
на меня!
– Вранье! – завизжала тари Талирия, и от ее визга у меня заложило уши. – Танн, скажи ему, ты все видел! Она первая напала на меня! Я только защищалась! Мисталь Роу, арестуйте эту сумасшедшую! Она клевещет на ни в чем не повинную леди!
– Мисталь Роу, вынужден согласиться… – поддержал сестру Таннер.
Как только слух восстановился, я в первую очередь подумал о словах Лалы про покушение на убийство. О чем она? Какое покушение? Думать мне активно мешала тари Талирия, пересевшая на мою лавку напротив. Она тянула ко мне руки, собираясь то ли взять мои, то ли обнять меня, а Лала тем временем смотрела на меня. Смотрела затравленно, будто я предал ее. Такой взгляд ее карих глаз был мне невыносим, и я подскочил с места, фактически оттолкнув от себя тари Талирию.
– Маркоус, тари Калем под арест, а с таей Сагеш я поговорю наедине, – отдав приказ, отшатнулся от вновь попытавшейся накинуться на меня тари. – Немедленно. Таннер, даже не смей лжесвидетельствовать, если то во благо сестры!
– Именно так! – отрапортовал Таннер, склонив голову.
Мне надоело, что он и Сайрен, мой секретарь и его отец, слишком много позволяли тари Талирии, и она забыла о своих обязанностях, зато свои права знала наизусть. Порой мне казалось, что я ненавидел ее за прилипчивость, но я ошибался. Я возненавидел ее сейчас, когда увидел, как забито Лала прижималась к лавке, придерживала правую руку, будто сильно ударила ее, и жаждала справедливости… или отмщения.
Я не слушал, что кричала, визжа, тари Талирия о бренности бытия и уродстве семейки Сагеш, и как я посмел поверить оборванке, а не ей. Я отпустил вызванных мъялов обратно по их местам и, когда завывания тари Талирии стихли, подошел к Лале и сел перед ней на колени. Тари Талирии я не верил ни секунды, как и поддержке слов сестры Таннера. Ему ничего не стоило в который раз выгораживать вздорную сестру не только передо мной, но и перед мисталийством. Следовало давно подумать о поиске нового секретаря, но на это постоянно не хватало времени.
Естественно, поиски нового секретаря я не мог доверить самому Таннеру. Это было бы слишком жестоко по отношению к нему. Тем более, что он ни разу (за исключением ситуаций со скандалисткой дочерью) не показывал себя с некрасивой стороны. Его не за что было наказать, а понижение в должности – это самое настоящее наказание.
Лала практически незаметно дрожала, но весьма ощутимо, когда я взял ее руки в свои ладони. Спаркл был прав: тари Талирия гнобила всех молодых женщин, имена которых оказывались названы в одной фразе вместе с моим. Часто ее останавливал замужний статус этих женщин, а вот с Лалой она ошиблась. Пора выдворять эту идиотку из штаба, пока она на самом деле не убила кого-нибудь.
– Лала, – тихо-тихо я назвал ее по имени и пересел рядом, обняв за плечи и прижав к себе. – Что произошло на самом деле? Какое покушение?
– Адъютант приехал раньше и по пути мы остановились у пекарни. Подобрали эту. Представились. Пошутили. Сначала она попробовала приложить мне по голове веером, а когда не получилось, вытолкнула из кареты на полном ходу. Тьфу! Из тальгетты.
После краткого изложения Лала рассказала все заново и в достаточной мере подробно, чтобы можно было сложить полноценную картину произошедшего. Если невинная шутка стала причиной столь бурной агрессии со стороны тари Калем, то что произошло с другими кандидатками на роль моей невесты. А такие были, должны были быть. У дяди Арктура до сих пор поклонниц немало, несмотря на его четвертый брак при трех похороненных женах.
– Пойдем, я провожу в лазпункт. Лекарь осмотрит твою руку и места ушибов, – я помог Лале встать, хотя она достаточно крепко держалась на ногах и не теряла самообладания.
Сейчас рядом со мной была женщина, которая не побоялась выступить против более властной и нахальной дамы и не падала в обморок от вида капельки крови. Мне не нравились порезы на ее щеке, но они вроде бы не угрожали заражением крови. Невероятная женщина! Я мог привести в пример лишь одну, которая бы не потеряла достоинства, попав в столь неприятную ситуацию.
Этой женщиной была моя мать.
Сравнение с матерью ошеломило меня. Оно стало для меня неожиданным открытием, которое я уже долгое время гнал от себя. Мне нравились женщины, которые требовали к себе уважения? Которые не бежали к мужу, когда сталкивались с трудностями, а сначала пытались решить их самостоятельно? Отца похоронили, когда мне было двенадцать – матери некому было жаловаться, а во второй раз
