Почему и нет? Дилогия

закрыл. Не все коту масленица, до бездымного пороха еще топать и топать. Когда дым рассеялся, то на дороге открылась такая картинка.
Сани и шарабан замерли на тракте. Возница спрятался. Кучер с шарабана тоже скрылся. А вот двое на санях уже никуда не торопятся. Пули Минье бьют очень точно.
От деревьев за санями в нашу сторону бахнуло ружье. Потом еще одно. И еще. Как минимум трое стрелков. Еще выстрел. Четверо. Перевес в людях у них, да вот по снегу в штыки не ударишь. А в перестрелке мы сильней. Ружья против нарезных стволов с быстрой перезарядкой не пляшут.
Беру у Гаврилы уже заряженную винтовку и, пригнувшись, бегу на запасную позицию, где меня ждет уже готовый к бою мушкетон.
Вроде удалось проскочить незаметно, или они перезаряжались как раз. Но по мне не стреляли.
Позиция, правда, вышла не самая удачная. Вижу из целей только кусок полушубка одного да верх бараньей шапки другого выглядывающих изза ствола заснеженного дерева.
Гаврила со своего места семафорит, что может стрелять. Видно когото взял на мушку наверняка. Мы договорились, что после перезарядки пальнем вместе для создания видимости большего количества народу в засаде. Если удачно попадем, то погоню с хвоста на сегодня снимем наверняка. Сейчас глянем, верно ли рассчитали.
Целю чуть левее края полушубка.
Бабахнул выстрел Гаврилы, сразу бью и я. Ктото вскрикнул. Хоть один из нас да попал.
После бью наугад из мушкетона. Чуть погодя тадахнул мушкетон Гаврилы.
Самый опасный момент. Если сейчас попрут, то мы только с пистолетами против них окажемся. Готовлю на всякий случай тотошку.
Не пошли. Забоялись.
Но мастера ребята. Схоронились грамотно, углядеть мишень не выходит никак. Двое время от времени палят из ружей, причем в те места, где мы с Гаврилой и хоронимся, а один, пригибаясь и прячась за лошадей, разворачивает шарабан на дороге. Не мешаем, просто наблюдаем и перезаряжаемся.
Вот шарабан двинулся и исчез за поворотом. Ждем. Гаврила не выдерживает первым.
 Я гляну, чего там?
 Давай, а я прикрою винтовкой.
Ну, вот и все. Повоевали на совесть. В санях двое, за санями один. Похожий чемто на того, что следил за нами, но не он. Родственник что ли? В стороне по снегу тянутся две кровавые дорожки. Когото, видно, подшиб из дробовика Гаврила. От моей пули крови было бы больше. Я не попал в последний раз, ну что ж и так грех жаловаться.
До станции добрались быстро. Хоть и парой, но кони добрые, вывезли. Сани и трупы преследователей бросили на дороге. Не княжье это дело с таким добром возиться.
Смотрителю станции с порога заявил о нападении разбойников на князя Бориса Алексеевича Куракина. Бедолага смотритель, как услышал фамилию и титул, так и обомлел. Но Гаврила быстро вывел его из ступора, заставив действовать.
Солдаты инвалидной команды, случившиеся в тот момент на станции, и пара крестьян тут же были отряжены на дорогу, собрать и привезти покойников. Кони для нашей дальнейшей дороги были перепряжены в момент. Упряжь заменена. Жизнь кипела.
Гаврила летал среди всей этой суматохи причитая, что в Полоцке их сиятельству непременно надо отдохнуть от этакой страсти.
Не хватало еще, чтобы погоня нас потеряла. Пусть в Полоцке нагоняют и еще раз нападают. Бойцы у этого таинственного офицера, что преследует нас, должны остаться? Или уже нет? Сколько же мы их намолотили?
По минимуму пятеро насмерть, да подранки есть. А вот главного в офицерской треуголке не задели, точно. Гдето хоронился, под пули не лез. Вот его и хочу прихватить да поспрошать. Для такого дела побуду еще чуток приманкой. Не скажу, что мне это нравится, но уж если взялся тащи.
Пока я лечил выдуманную хворь в лучшем номере единственной Полоцкой гостиницы, Гаврила вел ‘агентурную разведку’. Перевоплощался он мастерски, причем в самые неожиданные образы.
В уездном городишке все жители друг друга знали и чужак, хоть на пару дней остановившийся в городе, всегда на виду. Чего нельзя сказать о проезжающих. Вот тех много и их вроде и не замечают, чем Гаврила и воспользоваться. Каждый из трех проведенных в Полоцке дней он изображал другого человека.
С утра из гостиницы выходил мой слуга, подсаживался к комулибо из проезжающих в сани и вроде как уезжал из городка. Отъехав немного, обычно не более версты Гаврила изображал, что ‘позабыл’ в городе деньги, или еще какое либо дело выдумывал. Естественно, простившись с попутчиками, возвращался обратно пешком. Вот только в город входил уже совсем другой человек. Раз приказчик, раз богомолец, а раз и нищий калека. Лихо это у него выходило.
Наш хвост со Смоленска он обнаружил на второй день. Уцелел бродяга под пулями, правда, не полностью. Хромал заметно, но свою работу филера