Почему и нет? Дилогия

такое послание ждало вашего покорного слугу в незапечатанном конверте, лежащем на столе в моей комнатушке. Я разминулся с Толиком буквально на неделю. Досадно, но, в общемто, не страшно. Весть от современника хоть и ожидаемое, но все равно очень приятное событие. Связь мы установили, встреча оговорена а это самое главное. Теперь не потеряется, просто встреча чуть отложена.

Как же хорошо опять оказаться дома.
Вот такто. Здравствуй, мой добрый город Смоленск. Встречай меня и весну.
Апрельское тепло необычайно сильное в этом году буквально рухнуло на землю и за несколько дней растопило сугробы, превратив дорогу в полностью непролазное болото. Хорошо, что застала нас распутица уже на подъезде к городу, верст этак двадцать осталось. Впрочем, хорошо ли? Ох и намаялись мы, форсируя эти версты, будь они неладны. Помоему ‘форсировали’ самое удачное слово для определения нашего передвижения в сторону Смоленска. Грязь и лужи между нами и таким близким городом становились порой непреодолимой преградой. Были бы чуть дальше, то скорее всего переждали. Дватри дня такого почти летнего тепла и дороги подсохнут, но ведь рядом же. Дневной пеший переход для пехоты, а мыто верхами. Вот и решили прорвемся.
Но я во второй раз повторять такой подвиг не хочу.
Мы это три офицера попутчика.
Я Сергей Горский, поручик Иркутского драгунского полка, мой однополчанин, штабскапитан Арнаутов, получивший в СанктПетербурге назначение в запасной шестой эскадрон, расквартированный в рекрутском депо, что в Ельне. Смоленск был промежуточной точкой его командировки. У него были еще и попутные поручения в губернском центре из столицы. От кого и к кому, спрашивать не принято. Служба и все тут. Сам он както обронил, что к губернатору, а после и к городничему Ельни. Третьим в нашей маленькой компании был веселый и лихой корнетотпускник из Сумского гусарского полка Беклемишев.
Все трое неплохие наездники на добрых конях. Но когда мы одолели эти двадцать верст, то были похожи вместе с нашими лошадьми на три больших комка грязи. Брррр.
Вот это настоящее Бездорожье с большой буквы. Кто не испытал, тот не поймет. Все, зарекся я. По таким дорогам больше не ездок. Зимой, конечно, не сахар, но эти двадцать верст весенней распутицы это нечто. И мы, и наши красавцы кони измучились до последней крайности.
На въезде в город мы разделились, я к себе на квартиру, а Арнаутов с Беклемишевым, которые здорово сдружились дорогой, отправились к родственникам корнета. Гусар зазвал штабса к ним в гости. У всех нас было одно желание в баню и спать.
Именно оттого, что я был весьма грязен и вымотан, то и не приметил письмо сразу. Только после бани, которая по какомуто фантастическому, но приятному стечению обстоятельств была истоплена моими хозяевами буквально к моему приезду, я его и прочел. Да и великан Фрол уважительно прогудел басом о моем знакомце, который квартировал здесь пару дней в ожидании моего благородия. Я от всей души поблагодарил своего домовладельца за то, что приветили Анатолия и за письмо. А за то, что уступили мне баню, поблагодарил отдельно.
А как иначе? Ты, Сергей Лексаныч, ровно из болота вылез. Весь мокрый да в грязи, словно… Прости меня Господи, чуть не помянул…
Кто ж в распутицуто ездит? Так и пропасть недолго. Деньдругой переждать всяко надо было. Тут баня с дороги то святое.
Меня както так по весне тоже застало, чуть лошадей да груз не загубил, да сам мало не сгинул. Хватило ума на второй версте вернуться в ям. А то бы пропал.
Фрол, увидев, что я в порядке, перестал хлопотать возле меня и переключился на Ворона. Конь с благодарностью принял заботу от умелого лошадника. Возчик не только с ломовиками может найти общий язык, но и со строевиком справится без труда. Профи. Ну, а его миниатюрная супруга занялась спасением моей верхней одежды. Каторжный труд, отчистить такую грязь. Но маленькая женщина смело, а главное умело взялась за это безнадежное дело. Добрые они люди, спасибо им.
Вот теперь я могу отдохнуть и еще раз перечитать послание от Анатолия. Мне этот парень нравился еще там, в будущемпрошлом. Хоть в любой день судьба могла бросить нас на Арену, где нам каждому приходилось бы защищать свою собственную жизнь, но вот с ним встретиться не хотелось больше всего. И вовсе не оттого, что он был по гладиаторской росписи димахер (двуручный мечник), виртуозно работающий двумя короткими сабельными клинками и свирепобеспощадный боец. Мы все там не подарки были. Но убивать он не любил. Умел лучше многих, это да, но ролью гладиатора тяготился уж слишком явно. Чем его Витюша спеленать смог мне не понятно, наверное, очень уж крутая причина у него для выхода на Арену. Знал о нем только