Почему и нет? Дилогия

с него чернильницу, бумаги и полупустую кружку с квасом. Когдато так от меня уходил мой враг, и почти ушел, между прочим. А его прием я запомнил.
Нырок под столешницу, выхватываю тотошку и на пузе выскальзываю изпод стола уже в готовности ‘стрельба лежа’. Фух… Уже не надо.
Все, наука на всю жизнь, сегодня я в последний раз сидел спиной к двери.
Незнакомец лежит на полу бородатой мордой в пол. Гаврила сноровисто вяжет ему вывернутые назад руки.
Спасибо, дружище. Это ты вовремя ко мне наведался… Нука давай посадим этого террориста. Глянем на залетного товарища гражданской наружности с черными усами и бородкой кто таков, брунетик…? Ах ты мать чесна…!
Затуманенными от боли глазами на меня смотрел Толик Виверра. Знатно его Гаврила приложил.
Эгей, Толик, глазкито не закатывай. Але! Не уплывай родной, скажи хоть словечко… Он и сказал. Целых три.
Твою мать… Дошутился… и вырубился.
Вот так и произошла эта историческая встреча.
Когда Толик отошел от ласково Гаврилиного привета ох и ругался же он. На себя…
Спец с чуть не четверть вековым стажем, а попался как зеленый новичок. Глядя на него я вначале пытался успокоить, а после вдруг начал ржать, хватаясь за свою многострадальную разболевшуюся голову. Нервное …
Потом поднялся, намочил в ведре с водой стоящем на лавке в углу комнаты два куска грубого полотна. Их я использовал вместо полотенца. Один кусок приложил к своей голове, а второй отдал пострадавшему. Вот сели мы друг против друга. Положили на свои бестолковки мокрое полотно. Я зажимаю виски, а Толик затылок. Глянули друг на друга… Мда, картинка. Ржали уже вдвоем. Но недолго. Больно, однако.
Вскоре вернулся выходивший по моей просьбе за ‘лекарством’ Гаврила. На Толика он смотрел настороженно. Толик на Гаврилу тоже не особо ласково.
Оба разглядели друг в друге чтото только им ведомое.
Знаете на что это больше всего похоже? На случайную встречу двух матерых псов или волков, не знаю. Вроде и нет причины делить добычу или территорию, а разойтись надо не уронив своего хищного достоинства. Вот и эти двое глазами меряются, хорошо хоть не рычат.
Беру управление на себя.
Вот Гаврила, познакомься. Этот шутник мой старинный знакомец. Вместе с Анатолием в беду както угодили. О том рассказывать не стану, но хоть и не вышло нам сдружиться, случая не представилось, но в беде держались достойно оба. Господь сподобил спастись и ему и мне. Такие вот дела… пристукнул ладонью по столу.
А тебе, Анатолий, представляю своего управляющего и ангела хранителя. Зовут молодца Гаврилой и, человек сей мне дорог… Вот так. И еще раз припечатал рукой дерево столешницы. Потом добавил.
Ну, помиритесь, что ли…
Гаврила и Толик пожали друг другу руки, но взгляды остались настороженными.
Пойду я, проговорил управляющий, у меня еще к Фролу дело есть, после к тебе, Сергей Саныч, зайду… А жонка Фрола сейчас еще закуску принесет, а то мою водку без закуски пить нельзя. Крепка больно…
Деликатничает, но и намекает, что рядом будет. Моему гостю не доверяет ни на пол фунта.
Вот теперь мы остались втроем. Я, Толик и бутыль водки.
Не сговариваясь, помянули первой чаркой, всех кто остался на Арене. Закусили ‘мануфактурой’, занюхав жидкий огонь рукавом.
Сколько нас былото? Сорок девять осталось на опилках, семеро уцелело. Всякие были от идеалистамечтателя до законченного мерзавца, а вот смерть всех уравняла.
А ты знаешь, Толик? Я тебя побаивался. Мне вдруг отчаянно захотелось курить. Достал кисет и трубку. Хоть и не курю в доме, но тут…
Я тебя тоже. Дай и мне курнуть, что ли. Сиплым после водки голосом проговорил Виверра.
Принесли закуску. Хлеб, сало, по паре яиц вкрутую, лук. Я, взглянув на хозяйку, виновато пожал плечом.
Мы подымим, сегодня? Не обидитесь…?
Господь с вами, Сергей Александрович. Мы ж с понятием… Если надо чего кликните, я сготовлю. Что ж так, ровно на поминках?
На поминках и есть. Спасибо. Не надо ничего, пока…
Охти, перекрестилась женщина. Ну, тогда конечно… Что уж там…, и вышла, почемуто жалостливо глядя на Толика и, кончиком платка утирая вдруг повлажневшие глаза.
Я удивился, как изменилось лицо моего современника. Перенос его тоже омолодил, и Виверра выглядел сейчас крепким двадцативосьмилетним парнем, но в этот момент его лицо постарело.
Ты знаешь, Ворон, а ведь мы у них в долгу…
У тех, кого убили там?
Нет, у баб русских. Ты гляди, какая душато у хозяйки твоей. Только глянула все поняла. А там ведь, в нашем мире, такие же бабы остались. Все поймут, все выдержат…
Я на Арену за свой грех пошел. Короче, по моей вине трое парней полегло, еще там в Легионе.