Почему и нет? Дилогия

от лодок ей само собой не уйти. Тем более, что там офицер въедливый распоряжался, командир егерский. Догнали, да на борт взобрались. А там все порохом и разорвало. Еще два десятка егерей пошли на дно. Ну, может полтора. Один так точно.
Это ты откуда такое вызнал? Мне стало любопытно.
Э! Там жолнежы меж собой говорили у коновязи, а солдаты слухи вмиг разносят, хуже баб. Хорониться лучше всего там, где самое людное место. Вот я у лошадок и затаился в старой бочке. Да и послушать можно…
Уланы еще и радовались, что гнев гвардейцев их лишь чуток коснулся.
Что за гвардейцы? Уж не те ли…?
Они, они. Их в тот день ждали в фольварке, они и прибыли к полудню с тремя фургонами. А с ними колонель какойто. Зверь. Всех егерей, что уцелели, под арест забрал. Благо их офицер на барже погиб, а то лично зарубил бы его. Злой был, чисто медведьшатун с больным зубом. Шунга шмыгнул носом.
Гвардейцы лютуют… Хватают всех подозрительных. А ныне на подозрении каждый. Такто вот.
Еще чего слыхал? Поторопил Гаврила.
Да! Тот типографщик, которого мы в коровнике повязали, выжил. Как умудрился? Побитый да обожженный взрывом жутко. Еще и умом вроде тронулся. Все про германцев какихто талдычет. С чего бы? Но намто его разговоры на руку.
Уланы окрестности проверяют, всех чужих в кутузку. За Вислу их с полэскадрона перевезли, и там шерстят. Чистый Вавилон после гнева Господнего. Беготни много толку мало. Было. Но колонель за два часа порядок навел. Когото уже и расстрелял под горячу руку. Теперь все чуть ли не землю роют. Даже на мельнице пост оставили. Лежку нашу нашли к вечеру, так что на мельнице не меньше взвода улан да пара гвардейцев.
Чтото еще? Спросил Гаврила. А то нам уходить надо. Ночь не ждет.
Вроде все. Про тех с баржи, что за Вислу ушли, вестей не было. Стало быть, сумели скрыться.
Тогда идем. Кто дорогу кажет? Гаврила повернулся к родичам.
Шунга молча поднялся и запалил свой фонарь от горящего огонька. Я проведу. Тут работать надо, ящики таскать, а я ленивый.
Все усмехнулись немудреной шутке. Гулять этой ночью рискованно, как никогда. Ну что ж, рискнем.
Утро мы встречали в безопасном схроне. Все живые. Относительно целые. Выполнив свою задачу. С этой минуты я становился Алексом фон Вольфом. Саксонец, сын барона, семья которого поймала пять лет тому назад удачу за хвост. С падением в 1806 году Священной Римской империи многие древние фамилии разорились, но иные напротив, сумели подняться. Так далеко небедный род Вольфов в Саксонии стал еще богаче, и один из младших отпрысков самой захудалой ветви этого рода получил возможность путешествовать из Дрездена в Варшаву, а далее в Вену, Константинополь и Каир. Зачем? А вот мечта у него такая увидеть пирамиды и посмотреть мир перед женитьбой.
Это было пожеланием молодого повесы в ответ на требование родителя жениться и остепениться. И средства позволяют. И обстановка в Европе благоприятствует. Что ж, отец скрепя сердце дозволил сынку напоследок, перед женитьбой оторваться на воле. А чтобы сыночка не слишком загулял, приставил к нему слугу да проверенных гайдуковнаемников из литвинов для охраны.
Чем нелепее придумка, тем скорее в нее поверят, так уж человек устроен. А эта легенда даст нам зеленый свет до самого северного Средиземноморья. Черкасов долго возмущался, когда я предложил такой вариант, но потом, подумав документы по этой легенде выправил. В конце концов он согласился, что чувства не желающего жениться молодого оболтуса найдут отклик у многих, а особенно у военных.
И еще одна новость. Шунга ушел не один. Толик отпросился идти вместе с клановыми. Мало их для того груза, что будут сопровождать. Слишком мало. Еще один человек был нужен позарез, но меня не просили. Толику только сказали, и он этот вопрос взял на себя. Оттого и поджидал меня теперь снаружи схрона, неся дежурство и наблюдение.
Мы перемолвились с ним. Он обрисовал обстановку и сказал, что сам хотел бы с клановиками идти. Если бы драгуны погибли, то Толик даже не дергался, а так … В общем, я отпустил.
Скажете зря? Не думаю. Толик очень сложный человек, озлобленный одиночка в прошлом. Его душа только начала оттаивать в этом времени и … Да не знаток я человеческих душ, но среди клановых он словно свой, а с моими людьми так своим и не стал до конца. Там ему лучше. Этому человеку нужно всего две вещи. Время и дорога. Пусть сам с собой обновленным познакомится. А эти ниндзи Бубновы ему помогут. Вот гдето так. Правильно? Я очень надеюсь, что да.
Перед уходом Толик рассказал, отчего тот несчастный типографщик про германцев заговорил. Он видно в себя пришел, когда Толик минировал типографию. А пока он этим занимался, то напевал считалочку. ‘Айн, цвай полицай, драй, фир гринадир…’