Почему и нет? Дилогия

их хуже жидовиудеев, что Христа распяли! Вот и дочванились! От избытка чувств, пан Юзеф стукнул кулаком по дубовой столешнице. После, отхлебнув вина, продолжил уже спокойнее, даже с некоторой грустью.
При гражданских войнах с Хмельницким мы не просто лишились лояльности трети населения, мы из этой трети не самых худших подданных короны сами воспитали врагов. Непримиримых. Такто вот.
Это смешно, но сейчас Польша с точностью до шага повторяет судьбу Руси. И это меня ужасает. Если нам придется перенести все то, что перенесли жители тех земель в свое время от нас… Пан Юзеф печально качнул седой головой.
Это будет трудно, пан Алекс. Вся надежда только на гений французского Императора. Он позволил начаться возрождению моей любой Ойтчизны, но боюсь, что нетерпение молодых и горячих голов, как и обида стариков сослужит Польше плохую службу. Мы опять наступаем на те же грабли.
И не говорите мне о просвещенном веке! Времена всегда одинаковы, молодой человек. Всегда право должно быть подкреплено силой. И зверств вдосталь всегда… Тут пан Юзеф бросил взгляд на чтото самозабвенно рассказывающей своему жениху, девушку.
Поверьте, пан Анджей мне коечто порассказал про Испанию и их гварильерос, вполголоса, чтобы не услышала дочка, проговорил пан Слуцкий.
Умный дядька. Мне этот шляхтич нравился. Мы запросто столковались, что он доставит меня с компанией утром в Варшаву на своей коляске. Вернее выделит коляску с кучером для этого не слишком далекого вояжа.
Особо его потешила моя версия того, отчего я оказался без транспорта посреди дороги. Ей он поверил охотно, поскольку такое объяснение прекрасно ложилось на его собственный характер.
Все просто. Я проиграл свою карету в карты. Поступок для немца нетипичный, но поскольку по легенде моя мать происходит из литвинской шляхты, что отчасти и объясняет мое сопровождение из литвиновгайдуков и литвинаслуги, навязанных матушкой, то вполне допустимый. Пан Юзеф смеялся этому казусу минут пять. Еще больше его потешил рассказ о моей женитьбе, которую я оттягиваю всеми силами. Хоть и покорился воле родителей, но все равно барахтаюсь, надеясь, что путешествие изменит судьбу.
Пан Юзеф потешался от души, поскольку в молодости сам побывал в таком же положении, но зато потом всю жизнь боготворил свою супругу. Стерпелось и слюбилось, как говорится. Кстати все это дало повод старику поучить меня, бестолкового, жизни, что для пожилых людей бальзам на раны. Но после нравоучений, особенно если их внимательно слушают, они добреют. Так что мы теперь с транспортом.
Перед сном, я отправился покурить в уютную, увитую плющом беседку в садике при доме. Прям мечта влюбленных.
Поскольку уже стемнело, то захватил и свечу, пристроив ее на маленьком столике внутри. Вокруг огонька тотчас закружились ночные мошки и небольшие бабочки.
Компанию мне составил поручик. Я с любопытством глядел на молодого мужчину, прикидывая его уже во врагах и на ратном поле.
Достойный противник. Крепок, в ладно сидящем мундире, молод, а уже ветеран, причем отмечен не чемто, а офицерским знаком Ордена Почетного Легиона. Это выше, чем просто кавалер. Боец, без дураков.
Заметив мой взгляд на крест, пан Анджей хмыкнул.
Это в самом начале. Первый месяц в Испании. Первый настоящий бой и первая награда.
А какая она, Испания? спросил я.
Пан Анджей, вкусно и с удовольствием закурил, после выдохнул целое облако дыма и задумался. Потом както грустно усмехнулся своим мыслям.
Испания? Испания, она разная. Я расскажу вам несколько эпизодов о моей службе и жизни в Испании. Заодно и о награде расскажу. Вы не против?
Разумеется. Если вас не затруднит. Я действительно хочу узнать. Мне и правда было интересно понять, как думает мой будущий противник.
Итак, впервые я попал в эту страну в начале ноября 1808 года в составе конвойного 3го эскадрона шеволежеров Императора. Мы прибыли в город Витория в земле Басков, откуда и начали свой поход к Мадриду. К концу месяца мы были от Мадрида всего лишь в паре переходов. Но пройти их оказалось не просто. Сквозь горы вела единственная дорога к испанской столице. Истинная ловушка. Свернуть с нее было невозможно ущелье, осыпи и скалы. Всего два с половиной километра до перевала, но каких!
Дорога довольно крута и извилиста. Четыре поворота. Испанцы перегородили ее пушками. Они собрали всю артиллерию и всех опытных канониров, каких только смогли. Создали мощнейшую оборону, даже тем небольшим количеством орудий, которые успели установить на позиции. Всего шестнадцать стволов, расположенных на четырех батареях, по числу поворотов дороги. Батареи по три, три, четыре и шесть орудий. И они возвели четыре непреодолимые стены