Почему и нет? Дилогия

по сему’, на Петровский манер решил Вадим Борисович.
А меня, честно говоря, взяло сомнение.
Нет, передать часть данных, касающихся турецкой компании в самом скором времени, просто необходимо, сей пункт даже не подвергается сомнению, но и себя любимых прикрыть надо. Уж больно хорошо мне запомнилась головомойка от князя Кочубея. Вельможи народец злопамятный. Ежели подчиненный мог в клювике принести козырь для пользы лично ихней персоны, и пренебрег не простят. Свое сомнение я и высказал, на что барон крепенько призадумался.
А ведь вы правы, Сергей Александрович. А мне непростительно….
Давно не был при Дворе, уже успели позабыться эти вечные интриги. При армии все както проще, хотя и здесь случаев присвоения чужих заслуг и затирания иных себе на пользу хватает. Могу оправдать свою ошибку только лихорадкой и многодневным отчаянием от невозможности передать ценные сведения.
Браво, Горский! Кажется, ваше чутье нас спасло от многих неприятностей в будущем.
Вы действительно прежде не были представлены при Дворе? Черкасов даже побледнел слегка, пытаясь за шуткой скрыть досаду на себя. Потом продолжил.
Будь при Дунайской армии прежний командующий, все было бы проще, но с Михайлой Илларионовичем ухо востро держать надо. При государе и в Свите он человек заметный и прежде всего царедворец и дипломат, а уж во вторую военный. А талантами его Бог не обидел. Как вывернуть может, только он один и ведает. Но себе на пользу это обязательно.
Вообще с этими письмами странность за странностью идет. Столько всего! Если бы не полная уверенность случайности стычки, можно было бы предположить, что сведения подложные. Но нет! Случай явно не тот….
Ах, ну почему я не могу ехать сейчас? До чего же обидно, Горский. Барон грустно вздохнул, прервавшись. Ему явно не терпелось поскорей попасть в Россию и получить причитавшиеся ему по праву лавры и за операцию с типографией, и за добытые сведения.
Все равно…. Приоритет нашего руководства должен быть однозначным. Как же этого добиться? Ведь выпускать бумаги из рук нельзя. Основной пакет я отвезу как чуть окрепну. Рана за неделюдругую должна зажить. А как быть с турецкими бумагами? Ведь их одинаково срочно нужно переслать и в Россию и на Дунай. Хм…
Переслать? А ведь это мысль.
Дипломатическая почта? Подхватил я. И быстро, и надежно. Да еще опечатать конверт…
Вы мечтатель, Горский. Перебил меня Черкасов. Вопервых, посланника в Варшаве нет. Ближайший находится в Вене.
В Вене посланником полковник барон Фёдор Васильевич Тейль ван Сераскеркен из голландцев. Барон не в вечном подданстве России, но умный и честный человек. В службу принят еще при Павле Петровиче, тогда же зачислен в Свиту по квартирмейстерской части. Мой знакомец, к слову. В Шведскую компанию стояли на одном постое неделю. Под покровительством князя Волконского Петра Михайловича сей полковник находится, лично управляющего Свиты государя по квартирмейстерской части. А князь человек непростой. С князем Кочубеем они приязненны, но и себя Петр Михайлович не позабудет. Потому, почту представленную к дипломатической пересылке полковник вскроет и прочтет, согласно должности. А уж каковы ему даны инструкции от квартирьерской службы, того не ведаю. Орлянка выходит….
Хотя, если грамотно составить сопроводительный документ, где отметить и немалый вклад квартирьерской службы. Поделиться, так сказать, славой. От нас не убудет. Поскольку основной пакет бумаг со мной остается. Да от себя пару слов лично отписать барону Тейлю. Ведь на войне мы из одного котла хлебали. Пожалуй, пожалуй…. Барон задумался, прикидывая варианты решения задачки про козу, волка и капусту на свой лад.
Ну и ладушки. Мне свой загривок под вельможные тычки подставлять в лом. А Черкасов у нас из Общества, ему виднее. И вообще, он командир.
Барон Вадим Борисович командовать и брать ответственность на себя умел, а для меня же и вовсе все просто приказ командира есть приказ.
Сделай, господин поручик Горский, и точка.
Так что завтра ждет дальняя дорога в ставку Михайлы Илларионыча Кутузова в Румынии, сиречь Валахии. Благо у нас документы достаточно надежные и легенда тоже. Отдохнули изрядно. Короче в путь. До Вены дилижансом, как обычные пассажиры. Там передача пакета посланнику, а после уже верхами до Пешта, и дальше на Бухарест. В ставку, что располагалась в Рущуке при Дунайской армии к концу июня как раз и доберемся. Заодно и Европу погляжу.
А Черкасову всю ночь работать, составляя донесение Кутузову и снимать копии с турецких бумаг. Не, подчиненным иногда быть классно….
Путешествие к русской Дунайской армии запомнилось тремя событиями. В самом конце путешествия