Почему и нет? Дилогия

Пеште. Потом, в Валахии, еще довооружились. У каждого по паре австрийских пистолетов у передней луки. Две боевые тяжелые шпаги, у меня ДельРей, у Гаврилы Егорушка тоже при седле, а у драгун в дополнение к пистолетам сабли у пояса и пара длиннющих ружей с удобными восточными прикладами, украшенными серебром и отличными кремневыми замками английского производства, которые мы приобрели по случаю в Бухаресте. Бой у этих карамультуков был зверский, очень грамотный турецкий, судя по клейму, оружейник склепал наши стрелялки. Причем это длиннющее чудо драгуны умудрялись заряжать на ходу, в седле. Только без пыжа и шомпола, вернее, с этаким заменителем полноценного пыжа. К ружьям прилагались серебряные с чеканкой патроныгазыри, украшенные орнаментом как на прикладах. По дюжине на ружье. Хитрая штучка. Просто открываешь колпачок и засыпаешь из патрона в ствол отмеренную порцию пороха, следом за ним закатывается пуля. Из колпачка вдогонку за свинцовым шариком в ствол движением пальца отправлялся похожий на карандашный огрызок туго свернутый рулончик промасленной тонкой кожи пыж. Пара ударов прикладом о луку седла, чтобы уплотнить пулей порох и дать развернуться кожаному рулончику. Он придержит пулю в стволе. Из натруски порцию пороха на полку замка. Готово. Теперь только удар кремня и выстрел. Но всетаки не желательно стрелять вниз пуля выкатиться может. Эти эрзацпыжи штука не слишком надежная, не всегда сразу разворачиваются от удара. А так, с седла пальнуть вперед или в сторону милое дело. Можно вообще без пыжа.
Но нам огнестрел, к счастью, не понадобился. Да и враг не успел шум поднять. При столкновении лоб в лоб в ход пошло самое быстрое оружие, то есть клинки. Мы были готовы они нет. Решалось все в секунды. Схватка заняла ровно столько времени, сколько нужно лошадям, чтобы на галопе преодолеть двадцать метров нас разделяющих. Вернее, немного меньше, те ведь тоже не стояли.
Они не были трусами и рванули нам навстречу, но чуть запоздали. Всего на какойто миг….
Мне вражина не достался вовсе. Гаврила свалил центрального, метнув нож еще на сближении, а после подмог Грачу одолеть последнего противника, что оставался в седле. Верткий, как кошка, гад оказался. Ушел под брюхо своего коня от сабли драгуна, цапнув пистолет изза пояса. Видно хотел хоть выстрелом дать сигнал основному отряду. Но от укола Егорушки, блеснувшего в руке Гаврилы, увернуться не успел. Выстрелить тоже. Кирдык джигиту.
Наш заслуженный Иван Михайлович Перебыйнис еще раз доказал, что фельдфебельские нашивки носил не зря. Своего противника седоусого и крепкого дядьку он срубил одним ударом клинка. Свист стали, короткий вскрик и все. Как в Голливуде.
Основной состав банды нас к счастью не преследовал. Отряд не заметил потери бойцов. По крайней мере, не сразу. Ну и ладушки. Отсутствие лишнего шума дало нам возможность сбежать. Силы уж больно неравные, да и ни к чему нам эти дорожные заморочки. Нам бы к Кутузову побыстрее попасть, да документы передать.
Пока мы приближались к Кутузову, Кутузов сам приблизился к нам. Оказывается, пока добирались, произошла битва при Рущуке. Наши войска, располагая вчетверо меньшим количеством людей, чем 60и тысячная армия противника, но имея преимущество в артиллерии, разбили турка, заставив армию бежать в панике. Русские потеряли в битве всего пятьсот человек против пяти тысяч турецких вояк. Десять к одному. Чем не победа? Но только после этой виктории Кутузов неожиданно отступил, очистив болгарскую сторону Дуная и взорвав укрепления Рущука. Теперь уже турки переправлялись на наш берег и строили укрепленный лагерь, накапливая силы для удара. Против их позиций стояла русские войска. Пока обе силы не делали решительных шагов. В этот момент я и вышел в расположение Дунайской армии.
Просто сдался в плен первому попавшемуся уланскому патрулю, попросив доставить меня как можно быстрее к его высокопревосходительству генералу от инфантерии Михаилу Илларионовичу ГоленищевуКутузову, поскольку имею для командующего русскими войсками секретный пакет. Нас разоружили, но не обыскивали. Не принято, наверное. И мы в сопровождении улан отправились в ставку.
Так я встретился с легендой.
Генерал сидел на широкой лавке, положив локоть на край стола, стоявшего справа, словно опирая на него свое тело. Пожилой, полноватый, несколько даже обрюзгший человек.
Холеный. Руки, лицо и седые волосы ухожены, словно у олигарха после спасалона. Мундир добротный и свободный, явно не уставной. Наград нет, за исключением одной, повидимому, самой дорогой для него портрета Екатерины в алмазах, который носил на алой нашейной ленте. В сапоги можно смотреться как в зеркало. На столе знаменитая фуражкабескозырка.