Почему и нет? Дилогия

Глядит на меня. Двумя глазами. Правда, правый подслеповато прищурен, почти прикрыт веком и слезится, но создается впечатление, что хоть плохонько, но видит. Вот так так! Первая неожиданность. Зато левый глаз смотрит жестко и высокомерно.
О Кутузове говорили и писали всяко. От восхваления до небес, к полному мешанию с грязью. Историки и военные двести лет ломают копья в своих трудах об этом человеке. Общего мнения не имели ни его современники, ни жители более поздних времен. Так вот о современниках….
Ростопчин ругал, Давыдов ругал, Александр не любил и тоже ругал. Бенкендорф ворчал хоть и уважительно. Ермолов плевался и хвалил одинаково.
В Свите при дворе его побаивались за мстительность. Не прощал Кутузов пренебрежения к себе. Не любили, но до открытого неуважения не доходило. Знали чревато. Запомнит и отплатит.
Но всегда, когда становилось туго, к делу подключали Кутузова. И он частенько ситуацию поправлял. Причем повсякому, порою маневром, хитростью и дипломатией он добивался большего, чем можно было достичь открытым боем. Были и ошибки, как без них. Но и неудачи он умел както переживать с минимальным для себя ущербом. Умен и осторожен, хитер и изворотлив, хоть при случае бывал смел до безрассудства. Игрок искусный, что на поле боя, что при дворе. Словно седой волк, побывавший в капкане. Не молод, калечен, а замаешься с ним один на один выходить.
Особо близких друзей не имел, хоть накоротке был со многими. Офицеры и молодые генералы не особо жаловали Кутузова, тот не давал им погеройствовать, избегая по возможности боя. А еще частенько присваивал себе чужие заслуги. Впрочем, тогда многие этим грешили. Царедворец, одним словом.
Но это все чужие мнения, вычитанные там или подслушанные уже здесь. А я хотел сам разобраться, что и кто он Михайла Илларионович. Хоть и не гений, но ставший победителем гения. Что за личность?
В гляделки мы играли недолго. Генерал протянул руку.
Пакет… Голос негромкий, спокойный, чуть ли не ленивый.
Позвольте, ваше высокопревосходительство, скинуть сюртук, пакет зашит под подкладку. Я вопросительно посмотрел на Кутузова. Тот кивнул.
Адъютант помог мне распороть ткань, поскольку ничего режущего у меня не было под рукой, и изпод подкладки мы извлекли плотный конверт. Потом он ловко вскрыл его, разрезав стягивающие пергаментную бумагу пакета бечевки. Выложил бумаги на стол и отошел в сторону, а я тем временем опять оделся в свой дорожный сюртук. Сюртук хоть и с отпоротой подкладкой, но смотрится лучше пропотелой и грязноватой нижней сорочки. В дороге за собой следить некогда было.
Михайла Илларионович просмотрел бумаги быстро. Его левый глаз цепко выхватывал из исписанных листов информацию и, видимо, она чемто радовала командующего. Хотя, что может быть хорошего в наступлении противника? Но нет. Генерал доволен полученным вестям однозначно.
Ну, мОлодец… взгляд Кутузова опять уперся в меня. Рассказывай. Кто таков? Кто послал с пакетом? Как добыли сведения? Какими путями в ставку попал? Все нам поведай…. Служишь?
Так точно, ваше высокопревосходительство. Иркутского драгунского полка поручик Горский Сергей Александрович. Сейчас вне полковой службы. Был командирован за кордон по делам приватным совместно со штабскапитаном лейбгвардии Драгунского полка Черкасовым Вадимом Борисовичем. Инкогнито….
Так. Прервал меня Михайло Илларионович. Погодь маленько, не части. Сейчас чайку с тобой попьем, мне чтото восхотелось горяченького. А? Не против? И ладно… Голубчик это к адъютанту озаботься. И людей его покормить и определить. Да, еще у дверей глянь, чтоб не шастали. Сам проследи. А чаек чтоб сей миг был. Давай, голубчик….
Вышколенный адъютант испарился как джин из ‘Тысячи и одной ночи’. Вот стоял и вдруг не стало. Во талант… Мы с генералом остались вдвоем, хотя меня из открытой двери комнаты все равно контролировал звероватого вида денщик.
Ну вот. А теперь говори. Что можешь…. Что не можешь не говори, неволить не стану. Понимаю…. Чай не на прогулку командировали? Такие бумаги в руки сами не падают, что ты привез. Тяжко достались?
Так точно, ваше высокопревосходительство.
Ну, не тянись. Не на плацу, чай. Дозволяю без чинов, коли не при мундире, поручик. А, кстати, не ты ли тот дуэлистпоэт, что зимою в столице накуролесил, да суда избежал? А? Не часто сие случается, оттого и на слуху твоя фамилия.
Должно быть, я и есть, Михаил Илларионович.
Ты, стало быть. Вот и ладно. И из скандала может быть толк. Знать не подсыл, а просто молодой задира. Враз и опознаем….
Что краснеешь, словно девица? Слыхал о тебе, ёрабедокур. Выходит, вместо суда тебе другую кару назначили? Ага, ага…. Бывает.