Почему и нет? Дилогия

приученные к седлу, лучше всего подходили на роль легких конников? А походный быт обустраивать они умели с максимальным для себя комфортом еще с дедапрадеда.
Ротмистр встретил со всем своим радушием. Поляна накрыта и ждала только меня.
Атмосфера в лагере легкой кавалерии вообще несколько отличался от нашей армейской. Здесь царила удаль и чувствовалось большая свобода в общении между офицерами, да и между нижними чинами. А иначе и не выходило. Легкая кавалерия в отличие от тяжелой, воюющей массами и в правильном строю, предназначена для иных задач. Разведка, действия на флангах, патрулирование, фуражировка, рейды в ближний тыл на коммуникации врага. Все это требует от личного состава большей инициативы, ведь, как правило, легкая кавалерия в бой вступает небольшими группами и крайне дерзко. Дисциплина была, но какаято не такая. Не муштрой достигалась, а скорее общностью цели, традицией и самодисциплиной. Ближе к казачьей, чем армейской, что ли.
Глядя на этих людей, помимо воли вспоминал фильмы про другую войну. Так в них показывали фронтовиковразведчиков. Здорово похоже. Наверное, схожая атмосфера и в спецназе моего времени. Бытие, так сказать, определяет…
Ну а нам пока предстояло питие. Ибо сегодня у Максима Георгиевича праздник. Долгожданная весточка из дома, как раз и полученная утром в штабе, известила ротмистра о том, что у него, наконец, появился наследник. После трех дочерей родился продолжатель фамилии Остроградских сын. Георгий Максимович. Вот это была радость. И ее ротмистр хотел разделить со своими боевыми товарищами. Полковник дозволил, но не более, чем до отбоя. Да мы и сами понимали…
Ротмистр желал отметить рождение наследника без официоза, почти посемейному, камерно. Он, да четверо офицеров его эскадрона. Из приглашенных я, да два ровесника ротмистра из черноморских казачьих полков. Как я понял старинные знакомые Максима Георгиевича. Эскадронные же офицеры, совсем молодые, недавно после корпуса, с энтузиазмом встретили приятеля ‘батьки’, как в шутку именовали ротмистра за его ‘почтенный’ тридцатилетний возраст и малороссийский говор. А тот не возражал. Вне службы можно…
Первый тост за новорожденного, второй за отца. А третьим помянули деда, старого казацкого сотника Георгия Остроградского, сложившего голову в бою с тем же врагом с которым и мы ныне воюем. Не каждому удается вступить в свой последний бой почти в семьдесят лет и погибнуть с честью, прихватив с собой и двух нехристей. Погиб, как и хотел старый казарлюга, с саблей в руке. Нельзя было такую фамилию прерывать, никак нельзя. Вот за род Остроградских и подняли чарки.
Вот тут нас поджидал интересный момент. Пока мы чарковались у походного костра, к нам из темноты подступила целая толпа народа. Вот, злыдни. Почти триста человек подошло, а мы и не услыхали. Удивить своего ротмистра решили, паразиты. А у меня чуть сердце не встало, когда из темноты вылезла целая рать в мундирах с кружками наперевес.
Оказывается, полковник дозволил нижним чинам принять дополнительную винную порцию перед отбоем, за счет полковой казны. Сам он на таких посиделках присутствовать, естественно, не мог. Должность не дозволяла. Но вот сюрприз организовать сумел. Потому к последнему тосту присоединились без малого триста человек.
Вот тебе и камерно…
А потом уланы спели. Для своего ротмистра и его сына. Пел эскадрон, в полном составе.
Не, ребята, это не хор Александрова. Даже и близко. Это мощнее. На слобожанщине умеют и любят петь, чувствуя мелодию душой. Партии сами собой раскладывались на голоса, словно какойто умелый регент руководит этими сильными мужскими басами, баритонами и тенорами.
Гей, наливайте повні§ чари,
Щоб через вінця лилося.
Щоб наша доля нас не цуралась,
Щоб краще в світі жилося.
Вдармо об землю лихомжурбою
Щоб стало всім веселіше!
Вип’єм за щастя, вип’єм за долю,
Вип’єм за все що миліше. …
Все время, пока длилась песня, ротмистр простоял с кружкой наполненной вином. Вставший в горле комок мешал ему выпить вместе со всеми. Трудно растрогать боевого, загрубевшего в походах, офицера, но уланам это удалось.
Будьмо! Нам на славу, ворогам на погибель! За нашу землю, за нашу веру! Ротмистр, наконец, опрокинул в себя вино, а после поклонился стоявшим полукругом у нашего бивуачного костра солдатам.
Спасибо вам, братчики. Не забуду…
Та, на здоровья Максим Георгиевич!
Хай здоровый растет!
Ты главное не останавливайся. Три дочки есть, теперь давай три сына…
Гагага. Уже научился хлопцев робить…
И здоровья тебе не занимать. Подсоблять не надо… Гагага…
На счастье! Загомонили в толпе и потихоньку